Украдкой разглядывая шамана, пришла к выводу, что для северянина он даже красив. Овальное лицо, правильные черты, длинные светлые волосы, ладная фигура. Он был выше меня на голову, одет хорошо, но при этом не вызывающе богато, хотя я знала, что шаманы пользовались не меньшим уважением, чем мэдлэгч. Люди, если верить моим школьным учителям, более почтительно относились к шаманам, чем к обыкновенным магам вроде Фейольда. Маги слабей, шаманы умеют больше, черпают силу из других источников, поэтому и могут делать и использовать зелья из органов мэдлэгч. Природа даров в чем — то схожа.
Стараясь думать о том, что этот не назвавшийся шаман пока не хочет мне зла, присмотрелась к его странному головному убору. Черную ленту, расшитую на лбу серебряными рунами, украшали разные перья, уложенные вдоль повязки. Прочитать письмена не получалось, откровенно разглядывать шамана я стеснялась, а деталь была любопытной.
Мы шли около четверти часа. За это время боль в метке усилилась так, что я мечтала о превращении в лису. В звериной ипостаси можно бежать на трех лапах. Неудобно, но лучше, чем вот так волочить ногу. Я хромала, сцепив зубы, сдерживала стоны. Шаман, конечно же, заметил, а его слова ошеломили меня настолько, что я лишилась бы дара речи, если бы могла говорить.
— Я хочу вначале промыть и осмотреть раны, а не бездумно обезболивать, — заглянув мне в глаза, сказал шаман. — Давай я тебя понесу.
Отшатнулась, ничего не смогла с собой поделать. И очень сомневалась, что стоило реагировать иначе. Слишком хорошо все складывалось, слишком! Τак не бывает. В моей жизни уж точно.
— Нет — так нет, — он пожал плечами, улыбнулся, будто нисколько не огорчился из-за отказа.
Поразительно! Любому было бы обидно, но, кажется, не ему. Как странно!
Ощущение, что за этой благостностью скрываются серьезные неприятности, только усиливалось. С чего бы чужому магу, принадлежащему к иной вере, живущему в стране, которая совсем недавно воевала с моей родиной и проиграла, относиться ко мне с добром? Я ничем не заслужила подобное обращение, даже не поблагодарила еще, но и это, казалось, шамана нисколько не трогало.
Τак не бывает! Силок наверняка был его. Что ему от меня нужно? Зачем он меня приманивает? Ласковый какой, помощь обещает, еду… Почему?
При этом рядом с ним сразу возникло чувство, что он хороший человек. И это несмотря на страх! Может, он, как и Фейольд, воздействует на эмоции?
Шаман вывел меня к дому. Строение из дерева и камня, большие окна, деревянные ставни, украшенные растительным орнаментом. Грядки с лечебными травами, колодец-журавль, сарай, служивший, судя по звукам и запахам, еще и конюшней. Все аккуратное, удобно устроенное, добротно сделанное. Чувствовалось, что хозяйство ведут с любовью.
Северянин поднялся на невысокое крыльцо, подал мне руку:
— Ступеньки крутоваты, а ты хромаешь.
Прозвучало просто, будто заботиться об израненных рабынях было для шамана обычным ежедневным делом. Словно для него совершенно естественным являлось сочувствие к незнакомке-каганатке. Он точно воздействовал на эмоции! Иначе его поведение не объясняется!
Показывать ему свое понимание происходящего я опасалась. Боязливо вложила правую ладонь в протянутую руку. Как жаль, что из-за ошейника не могу прощупать чувства шамана! Я бы узнала, что скрывается за этой внешней доброжелательностью, не терзала бы себя глупой, до крайности наивной надеждой на то, что хорошие люди не только не перевелись на свете, но и повстречались мне на пути.
Его прикосновение было уверенным, ладонь казалась горячей из-за того, что я продрогла и не отогрелась за пару десятков минут. Когда я поднялась на крыльцо, он открыл дверь, и из дома повеяло теплом, сдобой и обещанной мне кашей. Боже, пусть это будет не сон! Пожалуйста, пусть шаман даст мне денек, что бы прийти в себя. А потом я убегу до того, как он придумает способы использовать мэдлэгч.
Шаман провел меня через небольшие светлые сени, открыл дверь в дом. Уже по стоящим в сенях вещам было ясно, что убранство жилища будет богатым. Пройдя мимо расписного ларя и полок с сушеными травами и какими — то холщовыми мешочками, я не удивилась тому, что стол у ближайшего окна был накрыт светлой скатертью, на стульях лежали стеганые подушки, окна украшали занавески, а пол устилали ковры.
Часть противоположной стены занимала печь, у второго окна расположился стол для готовки. Опрятная кухня, что нисколько не удивило, выглядела удобной. Подумалось, что северянин и с закрытыми глазами сможет найти в своем хозяйстве нужную вещь, будь то половник или приправа.
— Проходи, садись, — шаман указал на стулья. — Пока вода для мытья нагреется, ты поешь.
