— Я ритуальные вещи унесу, кашу поедим, — будто не заметив ничего, спокойно продолжал северянин. — Потом вымоешься, вода нагрелась уже.
Он поднял с пола бубен, прихватил бутылочку с каким-то зельем и ушел в дальнюю комнату. Проводив его взглядом, с удивлением обнаружила, что шаман так и оставил меня на своем плаще, но подложил под голову подушку. Почему он обо мне заботится? Зачем я ему? Что кроется за этой подчеркнутой доброжелательностью?
Он вернулся быстро, головной убор с рогами сменила уже знакомая повязка с рунами и перьями. Шаман выглядел уставшим, но улыбался по — прежнему дружелюбно.
— Пока обедаем, примочка подействует, можно будет развернуть, что бы мыться не мешала, — он протянул мне руку, поддержал, помогая встать. Северянин жестом пригласил меня к столу, сам пошел к печи. — Но будь готова к тому, что рука некоторое время, возможно, несколько дней, будет болеть и не слушаться. Тело не любит сдавления, пережатия, долго потом отходит.
Он взял с приступочка печи уже знакомый горшок, размешал большой деревянной ложкой кашу, щедрой рукой положил ее в глубокие тарелки.
— Хлеб будешь? — шаман встретился со мной взглядом, улыбнулся, когда я кивнула.
Тарелка вкуснейшей каши, толстый ломоть светлого хлеба, стакан кисленького компота из шиповника и клюквы… Боже, спасибо за это, за избавление от боли, за то, что шаман не выдал меня Фейольду! Слезы по большей части удавалось сдерживать, но все равно я то и дело утирала щеки.
Северянин, наверное, меня разглядывал. Я глаз от тарелки не отрывала.
— Ешь спокойно, не торопись. Не отниму, — в его голосе слышалось сочувствие. И как бы оно меня ни удивляло, тут ошибки не было.
Οн сам ел размеренно, а когда моя тарелка опустела, снял со стоящего рядом блюда вышитое черными нитями полотно, жестом предложил лежащие там пироги. Я смутилась, потупилась.
— Бери, сколько хочешь. Ты ж наголодалась, — он налил мне снова полный стакан компота.
Ладно, раз кормит, надо пользоваться моментом. Когда еще выпадет возможность поесть человеческой еды досыта? А мне силы нужны. Возможно, придется не просто бежать, но и от шамана отбиваться.
Пирог с вишней, нежный и сладкий, таял во рту. Я и не заметила, как съела три штуки. В животе стало тепло, из-за забытого чувства сытости клонило в сон. Даже тревога из-за того, что северянин помогал мне, ушла. Видимо, в спячку.
— Ты слышала разговор с магом, так? — спросил шаман.
Спокойный тон, никакого намека на обвинение. Я кивнула.
— Ну и много в его рассказе было правды? Я об убийствах, — серьезный взгляд, ничего не выражающий голос. Казалось, северянин мог принять любой ответ.
Я отрицательно покачала головой.
— Τак я и думал, — шаман усмехнулся. — В то, что ты мэдлэгч, я поверил, хоть и не чувствую твой дар. Видимо, ошейник блокирует магию. Ну хоть теперь понятно, почему ты молчишь. Я не мог догадаться, что ты немая. Извини, если что.
Я помотала головой, взялась за ошейник. Собеседник нахмурился, лицо его стало напряженным, взгляд — колючим.
— Ты не немая, так? Ошейник виноват?
Кивнула, показала, что пишу.
— О, ты умеешь писать на аваинском? — удивился и обрадовался он. — Отлично! Сейчас принесу бумагу.
Шаман встал, забрал грязные тарелки, положил в бадью с водой и ушел в дальнюю комнату. Кажется, она у него жилая, а другие, получается, закрыты? Или здесь ещё кто — то живет?
Карандаш лег в пальцы непривычно, все же я год не писала. Поэтому и буквы выходили корявые, какие — то ученические. Хорошо, что записка была короткой: «Заклинание немоты снимается фразой-ключом. Нужно сказать: «Говори, тварь»». Он прочел, его серо-зеленые глаза потемнели, лицо помрачнело, линия рта стала жесткой.
— Сволочи! — с чувством, зло, бросил он, до глубины души поразив меня таким отношением к происходящему. Помолчав немного, уже спокойней продолжил: — Прости, мне не следовало ругаться. Тебе и так нелегко.
Он вздохнул:
— Мне очень жаль, что ключ-фраза такая. Говори, тварь.
— Спасибо тебе, — первые слова за много дней стали словами благодарности северянину. Никогда бы не подумала, что такое могло произойти со мной. — Меня зовут Алима. Они не стражники, а часть разбойничьей шайки Вольные орлы. Я сбежала от них, когда они пытались моими руками избавиться от командора стражи. У меня из-за ошейника магия заблокирована. Превращения в лису и обратно нестабильные. Я в любой момент могу случайно перекинуться.
— Ты самое главное одним духом выпалила, Алима, — шаман улыбнулся. — Рад знакомству. Меня зовут Триен. Я приглашаю тебя пока пожить у меня. И не волнуйся, меня это совершенно не стеснит, — упреждая мои возражения, подчеркнул северянин. — Как ты поняла, чужие сюда зайти не могут. Тут ты будешь в безопасности. Подлечим тебя, а там решим, что делать дальше. Ты ведь наверняка хочешь домой, не одна же ты на свете. Как тебе такое предложение?
— Хорошее, но… — я замялась, не решаясь задать терзавший меня вопрос. Боялась, что шаман обидится.
— Что? — он чуть склонил голову к плечу, улыбнулся ободряюще.
— Почему ты мне помогаешь? — выдохнула я, вглядываясь в его лицо.
