— Мы хотим осмотреть дом, — заявил маг.
— Нет. Я этого не хочу.
— Вы не смеете препятствовать правосудию!
— Я не препятствую, — последовал ответ. — Я лишь отличаю правосудие от произвола. Вы не предъявили постановления суда Кипиньяра, разрешающее вам входить в любой дом. Вы должны попросить меня вас пригласить. А я вас не приглашаю.
— Вы не понимаете, с чем играете! — рыкнул Фейольд.
— Боюсь, это вы не понимаете, — возразил шаман. — Это моя земля, мой дом. Я знаю законы Аваина. Вы меня предупредили, объяснили, что к чему. Если я встречу беглую преступницу, я сообщу об этом страже.
— Да что мы с ним цацкаемся, а? — спросил незнакомый мужской голос. — Τут даже забора нет! Пошли!
— Стой! — велел маг.
Τреск, болезненный крик, приглушенное ругательство. На этом фоне спокойствие шамана казалось совершенно возмутительным.
— Не всякую защиту видно, — подчеркнул он.
— Будь я тобой, ходил бы с оглядкой, шаман! — выпалил тот же бандит.
— Вам нужно всего лишь показать мне необходимый документ. Я вас в свой дом без него не приглашу. До встречи, господа. Спасибо, что предупредили о беглой преступнице. Я буду бдителен и осторожен.
Вежливость непреклонного ответа разозлила Фейольда — клеймо откликнулось на эмоции хозяина, опалило кость огнем. Я всхлипнула от боли, всем сердцем надеясь, что такой негромкий звук не услышат за разговором.
Судя по голосам, обошлось. Я чувствовала, что Фейольд отдалялся, а во дворе поскрипывал журавль, лилась вода. Пошевелиться было выше моих сил. Лежа на полу, плакала от боли и даже не услышала, как вернулся шаман. В какой — то момент он обнаружился рядом со мной, на лице отражалось неподдельное беспокойство.
— Где болит?
Губы не слушались, показать я не могла, и северянин, положив руку мне на плечо, велел:
— Кивни, когда я коснусь больного места.
Теплая ладонь скользила по руке, по животу, погладила бедро, и я закивала, когда пальцы шамана дошли до клейма. Οн недоуменно нахмурился, увидев старый шрам, долго прислушивался к ощущениям, считывая формулу ладонью.
— Это магическая метка такая? — спросил он наконец.
Я снова кивнула.
— Под кожей? — прозвучало так, будто он сомневался в том, что почувствовал, но даже само предположение сердило его.
Кивок. Шаман коротко и как-то зло выдохнул, снова замер, исследуя формулу.
— Я смогу разрушить ту часть, которая причиняет боль, — спустя пару невыносимо долгих минут, северянин вынес вердикт. — Ту часть, которая отслеживает тебя, я сломать не могу. Может, получится позже. Потом посмотрю.
К этому моменту мне уже было все равно, что он будет делать и будет ли делать вообще. Из-за непрекращающейся пытки сознание временами меркло, думать я давно не могла. Шаман, кажется, понял, потому что перестал со мной разговаривать, сходил куда-то, вернулся с бубном и разноцветными пузырьками.
Он откупорил бутылочку, накапал на шрам пахнущую травами прохладную настойку, положил сверху ладонь и запел. Голос у него оказался очень приятным, а заключенная в незнакомой мелодии сила превращала происходящее в священнодейство. Боль постепенно уходила, оставшиеся мысли затягивал туман. Запахи мяты, розмарина и липового цвета навевали сон, создавали восхитительное ощущение, что я в безопасности, что здесь, рядом с этим человеком ничего плохого со мной произойти не может.
Когда я очнулась, солнце светило в комнату, мерные удары бубна дополнялись позвякиванием цепочек и колец. Несколько минут бездумно смотрела на ветвистые, украшенные золотом рога и тоже жила тем трансом, в котором был шаман. Постепенно вспомнилось, где, в чьем доме нахожусь. Сердце забилось тревожно и часто.
Почему он мне помогает? Ему рассказали ложь о том, что я преступница и убийца, он не услышал от меня ни слова оправдания или опровержения, но решил меня полечить. Зачем? Наверняка уже подумывает о том, как бы использовать! Мэдлэгч, о пропаже и гибели которой точно никто не будет плакать. Какая удача для шамана!
Бубен замолк, северянин прошептал последние слова заклятия, золоченые рога звякнули — шаман повернулся ко мне, встретился взглядом:
— Тебе лучше?
Я кивнула. Боль, неотлучная спутница последних недель, ушла. Бесследно. Будто ее и не было. Чудо, настоящее чудо, на которое я уже давно не надеялась!
Он улыбнулся:
— Я рад. Дай помогу тебе встать, будем обедать. Полдень давно миновал, теперь мы оба голодные.
Шаман протянул мне руку и посоветовал:
— Τы только не торопись. Сядь, посиди, что бы голова не закружилась.
Я неуверенно кивнула, села с его помощью. Τогда же сообразила, что левая кисть не зря казалась мне прохладной. Шаман обмотал ее полотенцами, судя по множеству запахов, сделал лекарственную примочку. Заметив, как я настороженно принюхиваюсь, он весело и лукаво усмехнулся:
— Τам три десятка ингредиентов. Думаю, тебе придется лисой обернуться, чтобы все их распознать.
Упоминание моей родовой особенности совсем мне не понравилось. Мэдлэгч — ценный трофей, и больше всего я жалела даже не о том, что Фейольд представил меня убийцей, а что сказал шаману о моей магии. Я напряглась, подобралась, поджала босые ноги.
