Рядом с первым призраком появился еще один. Тоже женщина, пожилая, худая и показавшаяся мне жестокой, несгибаемой, резкой. Несколько ударов сошедшего с ума сердца — рядом с Триеном появилось ещё пять призраков-мужчин. Я отметила длинные косы, всмотрелась в лица. Я знала этих призраков! Они вели меня в Пуп, зазывали в деревню! Их я видела в горячечном бреду, когда Триен лечил меня!
Но кто они? Триен знал их по именам. Девушку звали Льинна, как и его мать. Пожилую женщину — Санхи. Οбе явно помогали Триену советами, как и один из молодых мужчин!
Стало жутко и холодно, противно шевельнулись волосы на затылке. Санхи посмотрела на меня, ее губы исказила хищная усмешка. Я вздрогнула, в тот же миг осознав, что тайна Триена, которую только сейчас случайно узнала, для меня опасна. Смертельно опасна.
— Не бойся. Я почти закончил, — приглушенный трансом голос Триена показался полным угрозы, а Санхи и двое молодых мужчин не сводили с меня глаз. Они оценивали, примерялись и выглядели в те минуты чуть ли не кровожадными и точно способными на убийство.
Что все это такое? Во что я впуталась? Кому доверилась? Не об этом ли предупреждала тетя? Она со своей стороны мира наверняка видела этих призраков!
Серебристые полупрозрачные фигуры пропали.
— Все, — выдохнул Триен и отстранился. — Ты в порядке?
— Да, все хорошо. Спасибо тебе, — совладав с голосом, ответила я.
Он кивнул, потянулся за повязкой с перьями и рунами, которые я за столько времени не смогла прочесть.
— Нужно поужинать и ложиться. Завтра долгий, трудный день, — он подал мне руку, помог встать.
Я пообещала приготовить все, чтобы он отдохнул. Триен поблагодарил за заботу и, порадовавшись тому, как предусмотрительно мы принесли хворост к стоянке до ритуала, взял котелок и ушел к ручью за водой. Я развела костер, вбила в землю две рогатины, чтобы повесить котелок, расстелила одеяла, но мысли были только о Триене.
Участие на лице, ласковая улыбка, спокойный взгляд, нежелание показывать, как устал после ритуала, — все, как всегда. Но теперь это настораживало. Жесткость, решительность, поджатые губы — таким он был, когда думал, что я не вижу. Так какой же он настоящий? Чего хочет на самом деле? Почему решил отвести меня домой без всякой просьбы? Тетя правильно подчеркнула это. Он предложил сам, а цену я вынудила назвать. Но зачем ему в Каганат? Зачем ему к моим родным?
Ритуал забрал больше резерва, чем Триен рассчитывал. Не зря мама всегда говорила, что работа подскажет, как ее нужно делать. Метка в ритуале показала себя совсем не так, как предполагалось изначально, и вероятность того, что кость сломается вместе с ней, была огромной. Пришлось обращаться за помощью к прошлым воплощениям, делиться с ними силой, руками Льинны и других удерживать охрупчившиеся нестабильные плетения. Οн старался не причинять Алиме боли, но дополнительные ограждающие девушку заклятия ослабляли его самого, истощали.
От расхода волшебства мутило, болела голова, и Триен с радостью ухватился за возможность хоть немного побыть наедине с собой и не показать Алиме, как трудно ему пришлось. Зачерпнув ледяной воды, плеснул себе в лицо, потер затекшую за несколько часов шею.
— Ты дотянул до последнего дня, — в голосе, свитом из нескольких, не слышалось осуждения.
— Я мог бы ответить полуправдой. Сказать, что забочусь о ней, что не хотел оставлять со всеми внезапными превращениями без присмотра. Но не буду, — вздохнул Триен, снова намочил руки и провел ими по лицу. — Мне трудно с ней расстаться. Вот правда. И мне страшно. Боюсь отступиться в последний момент. И я даже не представляю, как с ней ссориться.
— Οбычно люди задаются вопросом «как перестать ссориться?», — хмыкнул Зеленоглазый. — Думай, Триен. Около девяти утра завтра вы минуете мост. Когда он станет виден, обрати внимание на звериную тропу справа. Она ведет к реке. Это твой последний шанс вернуться и предоставить мэдлэгч ее судьбе. Если ты решишь идти до конца, к мосту ты должен подойти уже один.
— Возможно, это глупый вопрос… Но что будет, если я поссорюсь с Алимой, она уедет, а я, вместо того, чтобы подойти к мосту, сверну на ту тропу? В предопределенный час Фейольд не встретит никого.
— Ищешь путь к спасению? Это хорошо, а то я уж подумал, ты совсем не дорожишь жизнью, — спокойно, будто речь шла не о судьбах вовсе, ответил Смерть. — Ты разрушил метку, это так. Будь она обычной, можно было бы сделать так, как ты предлагаешь. Но Фейольд наложил клеймо на кость, он превратил мэдлэгч в артефакт. А они…
— Некоторое время сохраняют свои свойства, если сделаны из кости или рога, — закончил за него Триен. — Теперь понятно. Он сможет ее отследить и нагнать, если его не отвлечь от погони.
— Совершенно верно. Арбалетные болты и заклятия летают быстро и далеко. Маг убьет мэдлэгч, но на каганатской земле смерть будет почти мгновенной. Она даже не поймет, что случилось. Не такой и плохой конец, если задуматься и вспомнить видения о ее будущем, — Смерть не сводил с Триена пытливого взгляда.
