Я вскочила, отступила на несколько шагов. Он так и остался сидеть, только буравил меня взглядом. Жестким, решительным, кровожадным. Даже более страшным, чем у Санхи.
Во рту пересохло, ладони мерзко вспотели, я сильней сжала ложку, которую все ещё держала в руке. Пусть не нож, но хоть какое-то оружие! Сердце заходилось стуком, и слова незнакомца, которым за считанные минуты стал Триен, я разбирала с трудом.
— В тебе нет магии. Она заблокирована. Из тебя не получится сделать зелья. Но ты убедишь своих родных доверять мне, и моя помощь тебе окупится многократно. У меня будет не одна, а по меньшей мере пятеро мэдлэгч для компонентов. Причем один из них ребенок. Их органы самые ценные. Но ты это и так знаешь.
— Εсли твой план такой изначально, зачем ты мне это рассказываешь? — отступая к лошадям, я неотрывно следила за вставшим с бревна Триеном. — Я ведь предупрежу их!
— Как? — мерзко усмехнулся он. — На тебе ошейник, формулами которого я делиться не собираюсь. Без формул его не снять. Превращение в лису лишает тебя голоса. Ключ-фразу знаю только я. Писать ты не сможешь. Я отрублю тебе руки и скажу, что нашел такой. Учитывая смерть Интри и ошейник, мне поверят.
Я швырнула в него ложку. Он увернулся. Но мига мне хватило, чтобы вскочить на коня. Шаман заклятием вышиб меня из седла. Я упала, быстро встала. Пользуясь тем, что его конь встал на дыбы и прикрывал меня, кинулась к своему мерину. Тот волновался, но слушался.
Всполох — заклятие просвистело в локте от морды мерина! Угодило в сук, к которому привязали поводья. Я рванула повод, доломала сук, выдергивая кусок коры. Ударила мерина по бокам, направила к мосту.
Скорей, быстрей! Подальше отсюда, от этого чудовища в человеческом облике! От заклятий, взрывающих землю за мной!
Триен тяжело опустился на бревно у остывающего костра, устало потер ладонями лицо. Он не любил влиять на эмоции других, но знал, как это делать, и без зазрения совести воспользовался умениями, чтобы настроить Алиму против себя. Ближе к полудню чары рассеются, девушка постепенно поймет, что он лгал, и, возможно, захочет вернуться. Но к тому времени животному понадобится отдых, Алима вообще будет далеко. А чем дальше от Триена, тем ближе к дому, тем больше сомнений в том, что возвращаться следует. Учитывая все ужасы, которые он наговорил, у Алимы вообще не должно возникнуть желания вновь видеть его.
Залив костер остатками чая, Триен подобрал брошенную девушкой ложку, помыл котелки, приторочил их к седлу, как и всегда. Коня шаман давно успокоил чарами, но тот все равно поглядывал на хозяина с осуждением, недовольно фыркал, тряс головой.
— Она простит меня. Я в это верю, — погладив его по шее, вздохнул Триен. — С тобой тоже все будет хорошо. Каганатцы прекрасно обращаются с лошадьми. И здесь привольней, чем дома. Ты привыкнешь. Тебе тут понравится.
Конь убежденным не выглядел.
Через какой-то час пути вдалеке показался мост. Тогда же Триен увидел спасительную тропу, но с дороги не свернул. Скалы по правую руку постепенно теряли в высоте, слева открывался прекрасный вид на долину. Поля, небольшие деревеньки, настоящих городов немного, по пальцам пересчитать. Восточней все было иначе. Там пролегал широкий торговый тракт, по нему шла большая часть караванов. Ущельем, отделенным от Триена скалами, и той дорогой, которую посоветовал Зеленоглазый, пользовались редко. В основном для доставки срочных сообщений и небольших грузов. Οбвалы случались часто, поэтому ложной картине в ритуале Алима поверила и согласилась не идти коротким путем.
Триен очень надеялся на то, что умная девушка сможет сопоставить все куски мозаики и понять со временем, что он ни в коем случае не хотел ей вреда. Даже то, что он вышиб ее из седла, прошло бесследно, ведь Триен окутал Алиму защитным коконом. Она даже не ударилась. Он надеялся на прощение, на то, что не останется в ее памяти жестоким убийцей, способным ради своих целей отрезать ей руки. Не могла же она всерьез в это долго верить!
Слева в неглубоком ущелье текла река, через которую мост и перебросили. Он был все ближе. Солнце припекало, и Триен пожалел, что забыл привязать одну шляпу к седлу мерина. А ведь казалось, обо всем подумал…
Мост. Широкий, деревянный, добротный. Домик смотрителей прижался на берегу к скалам так, чтобы камни закрывали от непогоды. Рядом на веревках вялилась рыба, за забором ходили куры. Слишком спокойное место для засады, но Триен все равно набросил защиту и на коня, и на себя.
Плату за проезд смотритель, крупный каганатец, судя по виду привыкший орудовать не мечом, а молотком и рубанком, потребовал небольшую, вопросов задавать не стал, хотя и окинул северянина долгим взглядом. Триен расплатился, похвалив себя за предусмотрительность. Он давно еще настоял на том, чтобы у Алимы в кармане были деньги. Воспользовавшись ими, девушка с некоторой вероятностью не сразу поймет, что оба кошелька, все припасы и даже тетрадь с детальным описанием формул ошейника и путей решения лежат в сумках мерина.
