Я закрывала рот ладонью, чтобы не всхлипывать. По щекам катились слезы. Все, о чем говорила тетя, было неприменимо к Триену, к нам. Но и оценивающий взгляд примеряющейся ко мне Санхи я из памяти выбросить не могла.
— О чем ты подумала, когда осознала, что попала в силок шамана? О чем? — допытывалась тетя.
— Ο зельях из органов мэдлэгч, — просипела я. — Об опасности.
— Именно. Первое впечатление — восприятие чутья. Его нельзя обмануть! Рассудок потом пытается это сделать, ему хочется верить, что все хорошо. Но чутье сразу тебе сказало, что ты в большой опасности рядом с шаманом.
Она помолчала, окинула меня долгим, полным сочувствия взглядом:
— Я желаю тебе прозреть, — сказала тетя и пропала.
Я беззвучно плакала, обхватив себя руками. Долго пыталась успокоиться, хотела подойти к ручью умыться, но в который раз с горечью убедилась, что без разрешения Триена за границы защитного круга не выйти. Незримая стена между молочно-белыми кристаллами теперь, после разговора с тетей, казалась тюрьмой, клеткой. Стало совсем тошно.
Ближе к рассвету я каким-то чудом уснула, сидя у костра. Так и не смогла заставить себя лечь рядом с Триеном.
Триен проснулся, когда солнце показалось над горизонтом, выглядел посвежевшим, улыбался. Я засуетилась, пытаясь скрыть неуверенность в нем, хотела набрать воды и приготовить чай, но Триен позвал меня, мягким движением обнял за плечи одной рукой и предложил полюбоваться восходом.
Я стояла рядом, дышала присущим ему ароматом лекарственных трав, прижималась головой к плечу и молчала, глядя на солнце. Ни его красота, ни туман в долине, ни далекие горы не радовали меня. Триен этого не знал. Не знал он и того, как ранил нежным доверительным жестом, когда коснулся щекой моей головы и надолго замер в этой позе.
О каком доверии могла идти речь, если я до сих пор не знала истинных целей своего спутника? Я даже не догадывалась, что на самом деле движет им!
Солнце встало, смотреть на него стало больно. И, объяснив свои слезы этим, я поспешила к ручью, порадовавшись тому, что защита снята. Умывшись холодной водой, немного привела себя в чувство. Красные блики в ручье напомнили о Санхи и придали мне сил задать все же важный вопрос, на который за несколько недель знакомства так и не получила ответ.
Вернувшись на стоянку, застала Триена за необычным в это время занятием. Он разбирал седельные сумки.
— Мы уже давно в пути, часть запасов съели. Нужно иначе распределить вес, — пояснил он, встретив мой удивленный взгляд.
Я не спорила. Мне было чем заняться и без этого. Он закончил довольно быстро. Я старалась в его сторону не смотреть, готовила чай, разливала воду по флягам. И все равно не могла отделаться от ощущения, что оказавшиеся на мерине сумки тяжелей тех, которые Триен оставил себе. С другой стороны, я ведь легче его. Ρазумное решение одинаково нагружать животных.
Ели молча, пока ложки не начали скрести по дну котелка.
— Мне нужно спросить у тебя кое-что, — прозвучало гораздо решительней, чем я себя ощущала.
— Что? — Триен отставил кружку на землю, посмотрел на меня.
— Почему ты сопровождаешь меня? — спросила я, чувствуя, что опять услышу неправдивый ответ. Не обманулась.
— Я собираюсь учиться у твоей бабушки целительству. Забыла? — он удивленно вскинул бровь.
— Не забыла. Как не забыла и то, что это цена, которую я вынудила тебя назвать. Но это не твоя начальная цель. Ты помогал мне до того, сам вызвался отвезти меня в Каганат. Без просьбы. Ты явно что-то иное хочешь получить в качестве платы, но пока так и не сказал, что.
— А я думал, ты поверила, что я отнесся к тебе по-доброму, — он досадливо покачал головой, нахмурился, сложил руки на груди. — Ты хорошо разыгрывала доверие.
То, что он уходил от ответа, меня пугало и раздражало. Поэтому заговорила резче, чем следовало:
— С моей актерской игрой разберемся позже. Ты увиливаешь. Просто скажи, с какой целью ты мне помогал. Почему решил ехать в Каганат? Почему?
— Я уже отвечал на этот вопрос, — сердито бросил он. — Раз мой ответ тебе не нравится, предложи свой. Ты наверняка что-то придумала!
— Я не хочу ничего придумывать. Скажи, честно скажи сам, почему шаман помогает мэдлэгч!
Он молчал. Εго поза, взгляд, все, совершенно все бесило меня просто ужасно.
— Почему шаман помогает мэдлэгч? — крикнула я.
— А зачем шаманам мэдлэгч? — с издевкой спросил он. — Ты до сих пор не догадалась?
— Я думала, эти шаманские зелья — сказки!
— О, ты знаешь о зельях? — осклабился он. Никогда до сего момента не думала, что увижу такое пренебрежительно-злорадное выражение на его лице. Отпрянула, сжала руку в кулак. — Об амулетах из костей и зубов тоже знаешь? А о том, что зачарованный глаз мэдлэгч может спасти жизнь даже умирающему шаману, слышала?
— Зачем ты меня пугаешь? — я отодвинулась от этого чужого и жесткого человека.
— Ты хотела ответов. Вот тебе, пожалуйста, — хмыкнул шаман. — А почему ты о зельях только сейчас заговорила, догадываешься?
Я отрицательно тряхнула головой.
— Каганат рядом, — припечатал он. — Я больше не могу изменять твои эмоции.
