– Юджин, что стоишь, садись, и, пожалуй, начнем, – дед обратил на себя внимание задумавшегося и очень нерадостного внука. Теперь я все же посмотрела на него и там, где думала увидеть злость и гнев, обнаружила искренне непонимание. Похоже на то, что он без выяснения отношений здесь не обойдется. Но я надеюсь, что к концу вечера мне все же удастся улизнуть с этого праздника жизни. Исчезнуть незаметно для всех еще до того, как ему удастся подобраться ко мне.
– Дорогой наш, Аскольд Александрович. Дорогой, папа! В этот чудесный день мы хотим пожелать тебе…
И праздник начался. Алевтина с помощниками из деревни расстаралась. Одни праздничные блюда на столе сменялись другими. Салаты, горячее, соленья, пироги. Все домашнего производства, все, как любит мой дед – настоящая русская кухня. Выпившие гости немного расслабилась и разговорились. Дед спорил с Ярцевым старшим, в их беседу периодически вклинивался Андреас и даже Олег. Мама с тетей Галей соревновались друг перед другом на звание лучшей жены, а в случае моей мамы, на звание лучшей спутницы. Кто быстрее милому соль подаст, вилочку поправит, за локоть уцепится, в щечку чмокнет, а главное, кто больше в ответ получит внимания со стороны мужчины. Андреас, по всей видимости, превзошел все ожидания, потому что дядя Вольдемар так увлекся спором с дедом, что уже ничего не замечал.
В какой-то момент, когда даже меня заинтересовал разговор деда с Ярцевым старшим, я машинально посмотрела в его сторону, но наткнулась совсем не на глаза Аскольда. Мой двоюродный брат, откинувшись на спинку своего стула, вертел в руках свою вилку и задумчиво разглядывал свою сестру. И самое страшное, что под его этим взглядом, я моментально окунулась в то, что между нами произошло несколько часов назад. Аппетит тут же пропал. Касание его губ… снова будто бы почувствовала его требовательную руку под моей майкой… все то напряжение, что обволокло мою комнату, словно густой туман, захвативший двух заблудившихся путников на ночной дороге. Мне почудилось, что он тоже об этом думал. И я не смогла оторвать свой взгляд от его синих глаз, что в это мгновение заставили трепетать мое тело с новой силой, даже не смотря на то, что все эти чувства находятся под большим запретом.
Однако, не только я заметила то, на кого смотрит мой брат. Неожиданно для всех, тонкий и не слишком приятный голос Дамарис прервал общее веселье за столом:
– Аскольд Александрович, а будут ли сегодня танцы? Праздник же!
Дед в очередной раз удивленно посмотрел на свою гостью. А затем, почему-то на меня, и только тогда ответил:
– Почему бы и нет? Олежка, организуешь? – подмигнул он сыну Алевтины, сидевшему напротив меня.
– Разумеется, – ответил тот и сразу же поднялся со своего места. А вместе с ним, поднялся и Юджин и, в отличие от Олега, направился он совершенно в другую сторону, в ту сторону, где сидела я.
Каждый его следующий шаг буквально эхом отдавался в моем сердце. Я все равно не могу понять, зачем он это делает… Зачем мучает меня? Перед ним красавица Дамарис, которая чуть не из платья готова выпрыгнуть, лишь бы он обратил на нее внимание. Но он все равно направляется сюда. В эти самые мгновения мы с ним смотрели друг другу в глаза, как будто бы неведомая сила заставляла нас обоих делать это…
Как будто оторваться друг от друга значило совершить что-то ужасное. Но весь парадокс в том, что именно не отрываясь друг от друга, мы на самом деле совершали что-то поистине ужасное. Я уже боялась не его, а себя и своих мыслей, своих желаний, что выжигали все мое существо изнутри…
– Юджин, мой дорогой, – когда мой брат был всего лишь в шаге от своей никчемной сестры, внезапно в мою судьбу вмешалась моя бабушка, по левую руку от которой я сегодня сидела за этим прекрасным столом. Надо же! Она решила подать признаки жизни! Не прошло и года. – Присядь внук, я хочу спросить, как у тебя дела, – бабушка, нисколько не смутившись, что на ее вдруг прорезавшийся голос все присутствующие повернули головы, показала Ярцеву на освободившееся после Олега место.
Он замер. Буквально на мгновение, посмотрел на меня, словно спрашивая, чего хочу я. И я кивнула. Так, чтобы заметил только он один. Я прекрасно понимаю, что гречанка права, брат всегда делает только то, что считает нужным. Но это не значит, что под локомотив его желаний должна попасть моя жизнь, прекрасно помню угрозу Дамарис, тем более, здесь, сейчас, собралась вся моя родня.
Однако, стоило только Юджину опуститься на место сына Алевтины, бабушка все так же неожиданно повернулась ко мне и попросила:
– Мишель, – причем ее тон общения со мной был прямо противоположен тому, с какой интонацией она обращалась к звездному внуку. Перед ним она заискивала, а со мной разговаривала, словно с прислугой. – Сходи, позови сюда Милу, она должна быть где-то на кухне. Передай ей, что мне нужны мои лекарства. Что-то душно здесь.
– Тамара, если хочешь, мы можем открыть окна, – сразу же отреагировал дед, явно обрадовавшийся хоть какому-то проявлению жизни со стороны его заколдованной принцессы.
