– Нет, – «принцесса» лишь прикрыла морщинистые веки и даже не посмотрела на него, – благодарю тебя Аскольд. У Милы, моей медсестры и компаньонки есть все необходимое. Не стоит устраивать сквозняк ради меня.
– Мама, – вмешалась тетя Галя, – если тебе плохо, ты только скажи, мы сделаем все, что необходимо.
– Да, мам, – естественно, и моя мамочка поспешила проявить заботу вслед за своей сестрой, как же. – Если только что-то необходимо! Хочешь, мы с Андреасом можем сходить за Милой? – сказала и злорадно посмотрела на тетю Галю, как будто только что обыграла ту в карты.
– Нет, спасибо, – бабушка решительно остановила всех сердобольных. – Я попросила Мишель. И, кстати, – это уже мне, – когда позовешь Милу, отправляйся потом на кухню и помоги Алевтине.
– Тамара, – встал на мою защиту дед, – Мишелька не должна помогать на кухне, сегодня праздник, моя внучка должна быть со мной. Алевтина прекрасно справится. Тем более, у нее и помощники есть.
– Пусть поможет, – сквозь зубы повторила моя «обожаемая» бабушка.
– Мишель не будет никому помогать, мы будем вместе праздновать день рожденья Аскольда. Или я отправлюсь на кухню вместе с ней, – я услышала голос Юджина и хотела посмотреть на него, как вдруг следующие слова Тамары Юлиановны ударили меня по самому больному:
– Нет, мой дорогой. Достойные люди должны сидеть за столом. А те, кто даже вступительный экзамен в вуз сдать не может, не должны отвыкать от физического труда, потому что без высшего образования им только это и светит. И прошу вас всех не вмешиваться, раз уж вы доверили ее воспитание мне.
– Я позову Милу, – больше не в силах слушать то, как бабушка, словно бездушный кусок мяса, разделывает меня при всех, поднялась со своего места и отправилась выполнять то, что от меня требовалось.
Что ж. Я заслужила это. Я провалила экзамены. И уже не важно, почему это произошло. Причины никого не заботят. Важен результат. А он, как мы все можем видеть – плачевен. Мозгов у меня нет не то, что экзамен сдать, а элементарно, чтобы заработать на аренду комнаты в бабушкиной квартире. И на еду.
И довольно об этом. Позову Милу, а там…
Я выполнила требование бабушки. На кухне мне сказали, что она должна быть в своей комнате. Поднялась на второй этаж и нашла комнату ее сиделки, которую она гордо называла компаньонкой. И попросила спуститься вниз эту святую женщину. Почему святую? Да потому, что надо иметь поистине ангельский характер, чтобы выдерживать мою бабушку и все ее капризы.
Посмотрев вслед Миле Алексеевне, я мгновение помедлила. А стоит ли спускаться обратно? Чтобы меня снова отдали на растерзание Тамаре Юлиановне? Мама никогда не заступится за свою дочь, даже дед умолк и не пошел против бабушки. И не только он…
Мне повезло, в этот самый момент я заметила на потолке маленькую петлю. Чердак! Точно! Я всегда там прячусь, когда мне хочется побыть одной. Мое секретное место, где мы с Юджином когда-то… тоже сидели, но он наверняка уже не помнит об этом, а поэтому уж точно здесь меня не найдет! Поспешила подбежать к заветной петельке, потянув за которую, можно было опустить раскладную лестницу, спрятанную в потолке. Посмотрела на нее снизу вверх. Да… проблема только в том, что раньше я открывала ее, встав на табурет, или просила своего высокого брата, с моим же ростом, по крайней мере, раньше, это было практически невозможно…
Вытянув руку вверх, я подпрыгнула! Нет. Не достала. Подпрыгнула еще. И снова неудачно. Сжав зубы и решив для себя, что достану эту чертову петлю в любом случае, приготовилась к прыжку и… взлетела! Чьи-то сильные руки подхватили меня за талию и с легкостью подняли меня вверх, и я ухватилась за петлю, и только теперь поняла, что совсем недавно уже так летала…
За яблоком.
– Опять решила сбежать от меня, – сказал мой двоюродный брат, когда мои ноги коснулись пола.
– Я не хотела сбегать, просто увидела лестницу и вспомнила про чердак, – сказала, не поворачиваясь к своему собеседнику.
– Я тоже помню про него, – услышала в ответ. – Поднимемся?
Не ответила, а сделала. И, наверное, не надо было мне так поступать. Знала же, чем все это может закончиться, и все равно, приподняв рукой подол платья, быстро взбежала по ступенькам, когда же оказалась наверху, все так же, не оборачиваясь к нему, прошла вглубь знакомой комнаты, спрятанной под крышей, подальше от чужих глаз.
И услышала, как он поднял лестницу, и отрезал нас обоих от внешнего мира. А потом его осторожные шаги за своей спиной.
– Здесь ничего не изменилось, – тихо сказал мой брат уже мне в затылок.
