Этот чердак. Он был заброшен, но как-то раз я нашла сюда вход, дед тогда потерял меня на долгие часы, и они с Юджином искали непослушную девчонку по всей усадьбе. В первый раз я не подставляла стул, нашла палку, а когда поднялась сюда, забрала ее с собой. Им понадобилось много времени и нервов, чтобы обнаружить мое пристанище. А на следующий год, дед сделал здесь небольшой ремонт, поставил мягкий диван, кресло и даже письменный стол со стулом. На большом полукруглом чердачном окне появились льняные занавески, а на полу ковер. Чердак был вытянутым, поэтому в одном его углу дед обустроил комнату, а во втором сложил все те вещи, что раньше были раскиданы по всему этому пространству. Так и получилось, что с тех пор здесь можно было не только прятаться, но и разглядывать дедушкины сокровища, годами копившиеся на чердаке. Это были и книги, игрушки, какая-то старая утварь, газеты, открытки, лампы – всякий хлам, разглядывать который интересно было только мне.
– Помнишь, как я читал тебе книги? А ты слушала. И лежала на этом диване. И смотрела на меня своими прекрасными глазами, которые я никак не могу забыть…
Я прикрыла веки. Он не дотрагивался до меня, только сказал несколько слов. Слов, которые мгновенно погрузили меня в воспоминания того лета, когда мы с ним расстались. Было. Было многое. Было очень жарко. Я и раньше просила его почитать. Потому что уже очень давно была влюблена в его голос.
У меня не было отца. Только урывками был дед. И еще реже был двоюродный брат. Аскольд тоже читал мне книги. Даже тогда, когда я уже сама прекрасно читала и за один день могла буквально проглотить несколько книг, все равно, мне были нужны эти моменты. Но с дедом всегда было иначе. Он спрашивал меня, что бы я хотела послушать. И я всегда выбирала приключения или сказки. Но когда оставалась с братом, то просила его прочесть мне… совсем другие книги. Поначалу он удивлялся, но потом…
Я помню те моменты, когда слушала его голос. Когда слушала признания главных героев в любви. И никогда не закрывала глаза. Всегда внимательно смотрела на него и часто не замечала, насколько вместе с погружением в сюжет, все сильнее и сильнее начинало биться мое маленькое сердечко. Ему же эти роли поддавались чересчур хорошо.
Потом, когда он уехал, без объяснений, без разговора, со временем я возненавидела его, в том числе и за этот чертов актерский талант, который столько врал мне! Бог ты мой, сколько всего я себе навыдумывала в то время, и как же сильно было разбито мое сердце и разрушены мои мечты.
– Маша…
– Тебе лучше уйти к остальным, – с невероятным усилием подавив слезы, сказала сквозь зубы.
– А если я не хочу? – его горькая усмешка разрезала тишину на этом старом чердаке. На моем старом чердаке! – Маша, посмотри на меня. Посмотри!
– Нет! Уходи немедленно! – я потребовала, а сама мысленно зажмурилась, надеясь… Изо всех сил надеясь, что он не уйдет. Не предаст, как остальные, не оставит меня одну…
Повисла пауза. Он ничего не говорил. Секунда, две, три… И я повернулась к нему!
– Что т-ты… – это было единственное, что мне удалось выдавить из себя. Юджин, мой двоюродный брат молчал. И смотрел на меня. И медленно, расстегивал рубашку на своей груди. А потом сорвал галстук и скинул пиджак. И только теперь, сделав шаг ко мне, наконец, сказал:
– Не бойся меня, – его хрип одним махом разрубил ту стену, что я сама воздвигла между нами, стену, что защищала меня от него, что защищала от запретных чувств к моему двоюродному брату. – Маша… – это было последнее, что сказал Ярцев, после чего, в одно мгновение сгреб меня в охапку и накрыл мои губы требовательным поцелуем!
– Ю…Юджин!! Нет!!!
– Маша, это бесполезно, ты будешь моей! – прорычал этот паршивец и с силой дернул застежку на моей спине. Платье с предательской легкостью подчинилось ему и моментально освободило ему доступ к моему телу.
– Ты мой брат! Нет! Отпусти меня немедленно…
Хотела ударить по его груди, но, коснувшись его оголенной кожи, затрепетала, словно глупый мотылек над раскаленной лампочкой. Это был он… Юджин… Тот единственный, о ком мечтала и кого люто ненавидела все эти годы! Мой брат, мой кумир и мой Бог…
– Маша, обними меня, не бойся, – прошептал этот сумасшедший и заставил мои руки обнять свой оголенный торс. – Ну, же, ответь мне… Поцелуй меня…
Его губы коснулись моих. Только слегка… совсем капельку… И, не дождавшись ответа, снова налегли на меня и разрешили его языку проникнуть в мой рот, и этот его наглый, бесцеремонный поступок заставил меня гореть! Там, под платьем, где-то внизу моего живота, сейчас, в эту секунду разгорелся настоящий пожар…
