Г. Померанц где-то писал, что в современном мире совсем уж невозможно разделить «войну» и «мир» – историю и частную жизнь: самые внеисторические, так сказать, люди начинают рассуждать о вопросах исторического масштаба. В этом одна из серьезнейших опасностей переломных эпох: люди, впервые об этом задумавшиеся, выносят приговоры в таких вопросах, в которых никогда еще не сходились искушеннейшие профессионалы, и вносят туда модели, выработанные в бытовых столкновениях: «Чечня началась из-за того, что у Черномырдина там был бизнес». Витька молодец хотя бы уже за то, что не ищет за своими неприятностями злого умысла кучки заговорщиков.
– Чего меня бесит – на самых крупных деньгах, начиная с пятисот тенге, везде аль-Фараби! Своих бабаев было не набрать! Он родился в Чимкенте или Джамбуле – значит ихний! Жалко, что Хрущев не доделал: он Крым отдал хохлам, а северный Казахстан собирался отдать русским – и был бы порядок. А теперь собираются по нескольку областей объединить в округа – аймаки. Если у нашего акима… аким – он же, засранец, парторгом совхоза был!., если у него денег не хватит откупиться, нас отнесут или к Петропавловску или к Актюбинску – будем сидеть и без электричества, и совсем без зарплаты.
Речь идет о зарплате жены – она в паспортном столе уже полгода (какая-то мировая константа) ничего не получает – «а казашки рядом получают». Жена пыталась челночничать, ездила с бабами в Ленинград (в Акдале он еще далеко не Петербург) за обувью. Нашли в одном магазине самую дешевую, смотрят – а их мальчики внизу поджидают, в коже, со стрижеными загривками. Они к продавцам, те вывели их через черный ход совсем на другую улицу. Пока дотащились до прицепного вагона, чуть богу душу не отдала. За Пермью села братва, всю ночь гудела, а они тряслись на боковых местах – ей этого надолго хватило. Да и место все-таки жалко терять – начнут же когда-то все-таки платить!..
Сам Витька тоже иногда подрабатывает «формой» – сопровождает какой-нибудь груз при погонах (но без оружия). Но это так, мелочевка.
– Мне все равно где жить, мне лишь бы лес, река, облака. И чтобы рядом газ был – остальное я все сам сделаю. Этим летом мы хорошо на рыбе просидели, соседи уже заранее знали, когда я привожу. За квартиру я могу получить тысячи три – две комнаты, место хорошее: рядом милиция, банк – никогда свет не отключают. Бывает, весь город в темноте, а у нас свет. За три тысячи можно в России какую-нибудь развалюху купить? Предлагали в Краснодарский край ехать, но там много богатых армян, я там на своем «жопорожце» буду вроде бомжа, надо ехать в Нечерноземье, там ты на любой мыльнице человек.
Но и Витька не хочет оставаться вне истории.
– В газетах только «ура, ура, ура», по телевизору по-казахски гонят одни эпизоды, а повторяют по-русски – они уже другие. Любой бардак – президент, как проститутка, только разводит руками: что же это получается? Нет, куда это годится? Да что ты разводишь руками, накидай им пачек, ты же президент! Да они на него забили, эти жузы-фуюзы – они его сильнее. Он специально в Акмолу переехал, чтобы эту сеть разорвать. Ну и русских, конечно, прибрать покрепче. Хотя нас и так обложили, уже и НТВ перекрыли: говорят, дорого, – хорошо, устроили тендер, выкупили частоту – старики бабки сдавали, предприятия! Сто тридцать тысяч долларов дали – нигде частота столько не стоит, самое большее – тридцать тысяч! И все равно заморозили, деньги так на счету и лежат. Уезжать надо – лес, река, облака… Но что тут у них будет, я не знаю. У казахов раньше семейные устои были – железобетон! По десять детей, все замурзанные, но все при отцах. Но у таких народов если уж начнут отрываться, то совсем без тормозов: в интернатах одни казачата. Брошенные, да. Бывает, русские бездетные пары хотят усыновить, так некого – одни узкоглазые.
– Ты это точно знаешь?
– Все говорят.
Мне тоже известны вовсе не факты, а лишь рассказы. И привожу я их отнюдь не потому, что считаю непогрешимо достоверными: они больше говорят о настроении людей, чем о полной панораме сегодняшнего – даже не Казахстана, а пускай хотя бы одной Акдалы. Реконструировать же события, создающие такие настроения, можно способами самыми противоположными – в зависимости от общей модели мира, исповедуемой реконструктором.
