Я уже упоминал, что чаша была очень большой. Ее размеры, по сути, составляли не менее шести футов в диаметре и трех футов в глубину, а края находились на уровне плеча высокого мужчины. Чашу поддерживали три изогнутые массивные ноги, изображавшие тигриные лапы, выпустившие когти. Подойдя ближе и заглянув внутрь, мы увидели, что чаша заполнена какой-то вязкой полужидкой субстанцией, черной и мутной. Оттуда-то и распространялся по всей часовне отвратительный тошнотворный запах. Но воняло не гнилью, а каким-то грязным мерзким болотным существом. Эту вонь было почти невозможно терпеть, и мы уже чуть не повернули назад, как вдруг заметили слабое шевеление на поверхности черной жидкости, словно внутри проснулось какое-то подводное животное и решило выбраться наружу. Внезапно движение усилилось, мутная жидкость забурлила, и мы, оцепенев от ужаса, увидели, как странная аморфная голова с тусклыми глазами навыкате медленно поднялась над поверхностью. Злые глаза уставились на нас, затаив страшную ненависть. Потом показалась шея, которая вытягивалась все больше и больше, и, наконец, постепенно поднялись две руки, если только их можно было назвать руками, и мы увидели, что ошибались, думая, что существо жило на дне жидкости. Мы поняли, что отвратительная шея и голова образовывались из этой жидкости, из которой теперь формировались проклятые руки, тянувшиеся в нашу сторону своими щупальцами, тут же выраставшими вместо пальцев.
Даже во сне мы никогда не испытывали подобного ужаса, и никогда не представляли, что можно так сильно испугаться. Мы всегда бесстрашно совершали свои самые опасные ночные вылазки, а теперь внезапный страх лишил нас дара речи, но не заставил замереть на месте. Мы отпрянули от чаши, но в тот же миг, прямо на наших глазах, жуткая шея и мерзкие руки вытянулись. Затем и вся темная жидкость начала подниматься. Намного быстрее, чем сок суваны стекает с моего пера, она перелилась через край чаши, словно поток черной ртути. Как только существо коснулось пола, оно вытянулось и приняло форму змеи. Из извивающегося змеиного тела сразу же показалось более дюжины коротких лап.
Мы испытали такой немыслимый ужас перед протоплазменной жизнью, которая в самой отвратительной форме растянулась перед нами, оставляя за собой следы первобытной слизи и собираясь поглотить нас, что даже не успели толком рассмотреть своего врага и осознать происходящее. Мы ни на секунду не задумались о последствиях, настолько ужасно выглядело чудовище. Это существо проявляло по отношению к нам удивительную враждебность и с потрясающей очевидностью демонстрировало свои намерения. Оно непредсказуемо быстро поползло в нашу сторону, постепенно раскрывая свой беззубый громадный рот. Чудовище изумленно оглядело нас и высунуло язык, развернувшийся, будто длинная змея. Его пасть полностью раскрылись, так же эластично, как и любое другое его движение.
Тут-то мы поняли, что настало время делать ноги из часовни Тсатоггуа. Отвернувшись от отвратительного чудовища, мы одним махом перескочили через порог этой жуткой часовни и, очертя голову, бросились бежать по освещенным луной пригородам Комориона. Нам приходилось заворачивать за угол каждого дома, чтобы как можно лучше замести следы. Бегая вокруг дворцов давно забытых аристократов и многочисленных складов купцов, мы подсознательно выбирали такие места, где росли самые мощные и высокие деревья. Наконец, в глухом переулке, откуда не было видно ни одного дома, мы остановились и, набравшись смелости, оглянулись.
И Тиров Омпаллиос, и я едва дышали, задыхаясь от быстрого бега, чуть не надорвав свои легкие от героических усилий. Накопившаяся за день усталость со всей тяжестью обрушилась на нас. Но как только мы увидели, что черное чудовище, чуть ли не наступая нам на пятки, преследовало нас легко и непринужденно, напоминая не то извивающуюся змею, не то поток, спускающийся с горы, наши ноги внезапно перестали дрожать. Мы вновь без оглядки бросились вперед, с предательски освещенной дороги в густые джунгли, бежали, не разбирая дороги, надеясь скрыться от преследователя в лабиринте стволов, лиан и гигантских листьев. Мы в клочья изорвали нашу одежду и исцарапались, попав в заросли колючей ежевики, но продолжали стремительно убегать прочь от преследователя. Спотыкаясь о корни и поваленные деревья, натыкаясь в темноте на огромные стволы и гибкие молодые деревца, стремившиеся обвиться вокруг нас, мы слышали шипение древесных змей, которые плевались ядом с верхних веток, и различали грозное рычание и вой невидимых во тьме зверей, которым наступали не то на лапы, не то на хвосты, не замечая ничего вокруг. Но мы так больше и не осмелились ни остановиться, ни оглянуться.
