Ударить, принять клинок на щит, увернуться от огненного шара, взлететь повыше и обрушиться на спину зазевавшегося врага. Торн двигалась абсолютно бездумно, полностью доверившись охотничьим инстинктам зверя, и в такой свалке лишь они, да воля Небесной Охотницы Роксаны, давали ей возможность до сих пор оставаться в живых. Грудь и спину покрывали порезы от вражеских клинков, форма во многих местах пропиталась кровью и висела лохмотьями, но Торн упрямо дралась и дралась, не давая себе ни секунды роздыха.
Ей было уже абсолютно все равно, увидит ли кто-то из сестер ее вздувшиеся жилы на шее или оскаленные клыки, услышит ли ее рычание. Ей было не до этого. Сейчас нужно было выжить и отправить в могилу как можно больше врагов. Чем меньше стахов доживет до грядущей битвы, тем лучше.
Вдруг на глаза Торн попался стах-ведун, как раз создающий что-то вроде паутины из пламени. Он держался в отдалении от гущи боя и внимательно оглядывался по сторонам, поминутно вскидывая лицо с заостренными как у зверя чертами и сразу же возвращаясь к работе. Прямо между его ладоней вытянулись ало-рыжие нити, из которых медленно формировалась маленькая сияющая бледно-зеленым светом сфера. Стах явно нервничал и торопился, Торн чувствовала исходящий от него запах нетерпения и страха, смешанного с сосредоточенностью. Языки огня между его ладоней все росли и росли, а сфера начала все быстрее и быстрее сжиматься и обретать плотность.
Не раздумывая, Торн бросилась вперед, прямо на него. Стах это заметил, бросил на нее злобный взгляд, но не сдвинулся с места, еще напряженнее глядя на шарик в своих руках. С каждой секундой этот шарик становился все меньше, словно сжимаясь в крохотное зернышко, а интенсивность его свечения нарастала. К тому моменту, как Торн осталось до ведуна не больше трех метров полета, свечение стало таким нестерпимым, что полностью скрыло от нее всю фигуру стаха. Торн еще успела подумать, что случится что-то непоправимое, если он завершит то, что начал, а потом со всей силой врезалась в него, нанося удар щитом и короткий тычок мечом вперед.
Удар сотряс все ее тело, которое вдруг затрещало по швам. На одну немыслимо долгую секунду Торн словно растянули на вселенской дыбе, где каждую ее клеточку стремились оторвать прочь, уничтожить, стереть. Торн застыла, ослепшая, оглохшая, потерявшая ко всему чувствительность, цепляясь лишь за одну единственную мысль: «Найрин!» А потом ее швырнуло в сторону с силой, с какой ураган закручивает в свой безжалостный зев сухие листья.
Уже совершенно не понимая, что и как делает, она каким-то чудом раскрыла крылья, пытаясь затормозить падение. Крылья не слушались, их словно тряпки сбивало прочь могучими порывами раскаленного ветра. Перед глазами все было каким-то бело-зеленоватым, словно вспышка взорвавшегося между ладоней ведуна шарика затмила само солнце. Тяжелый низкий гул сотрясал все тело Торн, проходя его насквозь, забив уши и не позволяя ей расслышать ничего больше. Потом раздался громкий хлопок, ее ударило с силой горного обвала прямо в спину. Торн выдохнула весь воздух вместе с криком, что потонул в грохоте взрыва, а потом все-таки раскрыла крылья, тормозя ими, как только могла. В следующий миг она ощутила, как врезается во что-то мягкое и катится по земле.
Снег полностью обволок ее тело, и Торн с хрипами забарахталась в нем, едва не задохнувшись. Руки и ноги повиновались плохо, словно высушенные и задубевшие тряпки. Меча в правой руке больше не было, как и двух пальцев: безымянного и мизинца, вместо которых зияла кровавая дыра. Торн отупело наблюдала за тем, как ее рука вяло мажет по снегу, двигается как-то неестественно, оставляя за собой кровавые разводы. Она сосредоточилась изо всех сил, приказывая себе собраться. Это помогло, и контроль над телом не полностью, но вернулся.
Торн села в снегу, оглядываясь по сторонам и часто моргая. Глаза почти что ослепли, и перед ними метались какие-то неясные тени, но она смогла-таки разглядеть, что в небе на месте соприкосновения двух армий теперь образовалось чистое пространство, а анай и стахи кое-как пытаются взлететь с земли, шатаясь, будто пьяные. Теперь их стало как-то меньше, причем гораздо меньше, чем было. Торн медленно заморгала: это казалось ей неправильным. Куда же делись остальные? Они сражались не так долго, чтобы потери были столь велики…
Земля почему-то натужно дрожала, и Торн чувствовала ее вибрацию коленями. Она бестолково взглянула вниз, видя свою изодранную окровавленную одежду, от которой остались одни лоскуты. Щита на левой руке тоже больше не было. А вибрация все нарастала.
