Когда Торн вернулась в лагерь, нимфы там уже не было. Великая Царица отослала ее домой, в земли Каэрос, поднимать становища и деревни, и без нее Торн почувствовала себя еще более одинокой. За это время между ними с Найрин установились странные, хрупкие отношения. Теперь они спали в одной палатке, каждую ночь обнимая друг друга и делясь теплом. Они старались выкраивать время между заданиями цариц и дежурствами по лагерю для того, чтобы поесть вместе. И при этом они почти что не разговаривали, просто находились рядом и все. Торн и не нужно было этого, она просто не знала, о чем говорить с нимфой и что обсуждать с ней. Ее молчаливого присутствия было вполне достаточно для того, чтобы чувствовать себя счастливой.
О своем отъезде Найрин сообщила ей в той же манере: просто сказала, что завтра с утра отправляется в земли Каэрос дня на три, а может и больше. Торн только кивнула в ответ, не зная, как по-другому выразить свои эмоции, за что заслужила внимательный взгляд темно-зеленых глаз нимфы и больше ничего. Возможно, Найрин ждала чего-то большего, но чего именно? Что Торн нужно было сказать или сделать?
В палатке было непривычно холодно, и она ворочалась с боку на бок, все никак не находя уютного места, чтобы провалиться в сон. Найрин не хватало, не хватало так, что выть хотелось, но Торн только молча лежала и втягивала носом ее запах, который еще хранило их общее одеяло.
А что будет, если я попрошу ее выйти за меня? Мысль была странной и какой-то совершенно ошеломляющей. Она никогда не задумывалась так далеко, никогда ничего не планировала, уж тем более в отношении зеленоглазой нимфы. У Торн всегда было с кем разделить постель, а большего ей и не требовалось, слишком уж много всего приходилось скрывать от мира, чтобы случайно не проболтаться какой-нибудь первой встречной. Не говоря уже о том, что Торн не слишком-то хотела передавать кому-то свою волчью кровь, а в случае брака, обязательно появятся дети, и для них такое будущее может стать проблемой.
И вот теперь все изменилось. Найрин знала о ее волчьей крови и относилась к этому совершенно спокойно. Она знала, уж совершенно точно чувствовала, какие непростые отношения связывали Торн и ее ману, знала о том, что Торн почти что предала собственный народ, думая о том, что можно убежать от наступающей армии дермаков. Найрин знала все и все равно каждый вечер сворачивалась в клубочек у нее в руках и засыпала, уткнувшись носом куда-то в шею Торн. И никуда не собиралась уходить.
Могло ли предложение Торн отпугнуть ее? Хотела ли нимфа связать свою жизнь с ней? Торн была уверена в том, что Найрин ее любит, и золотое эхо было тому неопровержимым доказательством, но любит ли она ее достаточно, чтобы жить с ней под одним кровом? И не следует ли подождать с предложением, пока война не закончится? Ведь любая из них могла погибнуть в грядущей битве…
Мысли эти не оставляли Торн и сейчас, когда она летела на север следом за непреклонной царицей Руфь, которую благословила на бой не только Великая Царица, но и незримо стоящие за ее спиной Небесные Сестры. А Найрин была где-то далеко-далеко отсюда, и за это Торн была благодарна небесам всем сердцем. Сегодняшняя атака должна была стать отвлекающим маневром для прикрытия десанта, для того, чтобы хоть немного задержать армаду дермаков и дать возможность подкреплениям подойти. Но, даже несмотря на все покровительство Небесных Сестер, анай все еще были смертны.
На востоке небо медленно заледенело, отливая густой зеленью. Оно было таким холодным и колким, что на миг Торн показалось, будто она может порезаться об него. Потом, медленно-медленно на самом краешке неба начала загораться сначала алая, потом рыжая, стремительно выцветающая в раскаленное золото полоска. Торн часто поглядывала в ту сторону, щуря глаза и почти физически ощущая, как начинает подниматься на небосклон Роксана Огненная, все выше и выше вздымая свой пылающий щит. Убереги нас, Небесная Ману! Убереги Своих дочерей, позволь нам победить сегодня ради Тебя, Твоим светом и силой! Пошли нам отваги!
Небо светлело все стремительнее, разбавляя густой синий цвет сначала в голубой, а потом и в зеленый. Восток пылал всеми оттенками алого, а потом вдруг, в один миг, самый краешек щита появился над белоснежной пустошью степей, и все полыхнуло так, что глазам стало больно. Ослепительно загорелся золотом снег, небо вмиг просветлело, будто смертные зажгли внизу тысячи костров, и Торн низко поклонилась на восток, благодаря Роксану за новый день. Медленно и неуклонно, в полной звенящей тишине, разрываемой лишь шелестом крыльев анай, над миром поднималось громадное солнце. Надеюсь, этого света будет достаточно для того, чтобы мы справились сегодня.
