Лэйк что-то прорычала в ответ, послав Саиру куда подальше, но ворочаться так и не перестала. Впрочем, долго она не пролежала, все-таки встав и вернувшись к костру. Торн еще слышала сквозь сон, как они вновь устроили перепалку, причем на этот раз к обычным воплям дель Лаэрт добавились еще и звонкие шлепки оплеух. Но ей было слишком хорошо лежать рядом со спящей нимфой, уткнувшись носом в ее мягкие, сладко пахнущие волосы, и просыпаться, чтобы послушать очередную порцию разгневанного бреда Дочери Воды, совершенно не хотелось. Впрочем, перепалка скоро закончилась, и Торн уже спокойно уснула, крепко прижав к себе Найрин и грея ее теплом своего тела.
Ей снился черный узкий тоннель. Торн стояла в нем, перегораживая его своим телом и четко осознавая, что это сон. Там, за спиной, была Найрин, и она делала что-то очень важное, что-то крайне необходимое, что-то, что она обязательно должна была завершить, во что бы то ни стало. И задачей Торн было дать ей время, чтобы сделать это.
Она пошире расставила лапы, заслоняя собой весь проход, и только тогда поняла, что присутствует здесь в теле зверя. Сил было много, как и ярости, а в груди все тянула и тянула жилы тревога. За ее спиной была темнота, а впереди метались какие-то размытые тени, и в их руках поблескивало оружие. Торн ощетинилась и зарычала, предупреждая их, что нападать не следует, но они только ответили ей гортанными криками дермаков и бросились на нее из темноты.
Лапы почему-то чувствовались невероятно слабыми, движения — медленными. Она замахивалась, вкладывая в это всю свою мощь, она пыталась ударить, нанести врагу урон, но только слабо-слабо пихала его кончиком лапы. От такого удара ничего не было бы даже грудному младенцу, и Торн душил дикий гнев, переполняющий ее, не дающий думать. Потом дермак перед ней выкрикнул что-то, замахнулся и отрубил ей переднюю лапу. От боли из глаз брызнули слезы, Торн взвыла во все легкие…
…и проснулась.
Она дернулась всем телом, широко открыв глаза и тяжело дыша. В груди было горячо и больно, словно, и правда, туда кто-то ударил ножом, на коже выступил пот. Торн слепо моргала, не понимая, где она. Потом ощутила под спиной твердую холодную землю, а в руках — теплую нимфу. Над головой было сероватое небо: занимался рассвет.
Откинувшись затылком на землю, Торн прикрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание. Кошмар начал медленно уплывать вдаль, растворяясь где-то на задворках сознания, осталось лишь четкое ощущение ярости и невозможности спасти, боль, что резала и резала грудь. Это был всего лишь сон. Смотри, она рядом с тобой, все хорошо.
Серебристая голова нимфы лежала у нее на плече. Ее густые волосы отросли уже почти на пол-ладони, и видеть ее такой было странно. Торн привыкла к ее короткому ежику, а теперь волосы уже и на лоб падали, оттеняя глаза, и это было очень красиво. Найрин прижалась к ней всем телом, скрутившись в ее руках в клубок, и тихонько посапывала, грея дыханием шею Торн. Та нежно-нежно коснулась пальцами ее скулы, отводя с лица непослушную прядку. И поцеловала в висок, едва касаясь губами.
От прикосновения Найрин тихонько зашевелилась и сонно пробормотала:
— Уже утро?.. Почему ты не спишь?
— Спи, моя радость, — тихо ответила Торн, поуютнее прижимая ее к себе. — Еще очень рано, а тебе нужно отдыхать.
Вместо этого Найрин заспанно огляделась, приподняв голову, вновь упала на плечо Торн, вздохнула и пробормотала:
— Уже светает. Нам пора.
— Ты достаточно отдохнула? — Торн коснулась губами ее пушистой серебристой брови. — Сможешь провести нас? Сил хватит?
— Наверное, — отозвалась Найрин. — В любом случае, уходить отсюда надо как можно быстрее, так что пора вставать.
Очень неохотно Торн расцепила кольцо рук, позволяя нимфе выбраться из него, а потом и сама села рядом, потирая затекшую шею. Валяться на холодной земле было совершенно неуютно. Вот если бы еще она могла спать в волчьем теле, тогда другое дело, но в волчьем теле она все еще не слишком комфортно чувствовала себя рядом с нимфой. Найрин, конечно, не боялась ее, но это еще ничего не значило.
Холмики тел остальных анай, укрытых одеялами, поросли инеем. Эрис лежала ровно на спине, вытянув руки вдоль тела и полуприкрытыми глазами глядя в небо. Она всегда так спала, и это давно уже перестало удивлять Торн. Саира и Лэйк улеглись подчеркнуто на разных сторонах костра, причем последняя очень неуклюже, но все-таки смогла обмотаться в собственные крылья, а уже сверху укрыться одеялом. Теперь крылья ее тоже поседели, став серебристыми, словно у сокола. Торн с сомнением взглянула на них. Если еще вчера она была практически уверена в том, что Лэйк очень повезло с ними, то после выходки Саиры с пером пришла к выводу, что сама такие не хотела бы. Неудобно, холодно, да и риск слишком велик. Огненные крылья ведь в любой момент можно убрать, не говоря уже о том, что отрубить их невозможно. А если повредят одно из этих крыльев, Лэйк навсегда лишится неба.
Найрин проследила за ее взглядом, потом потерла лицо ладонями и хрипловато со сна спросила:
— Что ты думаешь об этом?
