Торн крепко сжала ее ладонь, а другой рукой — ладонь Эрис. Такое соседство было не слишком для нее приятным, учитывая историю их многолетней взаимной нелюбви, но выбирать особенно не приходилось. Или она, или Лэйк, — Саиру Лэйк сразу же едва ли не силком убрала себе за спину, несмотря на ее вздернутый нос и недовольное ворчание, таким образом, недвусмысленно намекнув остальным, что дотрагиваться до нее даже пальцем никому не позволит. А взять за руку Лэйк для Торн было то же самое, что поцеловать плешивую псину при смерти: не то чтобы совсем невозможно, но так погано, что сил нет. Потому она сосредоточилась, прогнала все мысли и шагнула следом за Найрин в открывшийся проход между мирами.
Холод обнял все тело, взорвал ледяным прикосновением каждую клетку. Торн едва не споткнулась, когда мир вокруг нее в один миг переменился. Все здесь было серым, слабым, плохо освещенным. Свет шел, казалось, сразу со всех сторон и ниоткуда в отдельности. Если слишком быстро поворачивать голову, пространство размывалось, объекты медленно и неприятно ползли по краю зрения, и от этого зверь внутри Торн недовольно ощерился. Размытые силуэты деревьев, какие-то мягкие и скользящие по краям, виднелись вокруг. А впереди было серебристое пятно, светящееся то ли серым, то ли белым цветом, Торн так до конца понять и не смогла. Только рука Найрин в ее ладони казалась реальной в этом мире неправильного и мутного. Потом пальцы Найрин чуть сжали ее, и Торн сделала шаг вслед за ней, увлекая за собой остальных.
Времени здесь не было, оно просто не ощущалось, словно не касалось этого мира или было для него слишком медленным. Они двигались вперед, шаг за шагом, и во время движения все вокруг превращалось в размытое колеблющееся пятно. Торн попыталась зажмуриться, чтобы не было так неприятно наблюдать, как плывет, словно масло на горячей сковороде, окружающий ее мир, но это оказалось только хуже. С закрытыми глазами она чувствовала себя так, будто падает в бездну с большой высоты, едва шевеля ногами при этом. Потому она открыла глаза и заставила себя как можно реже моргать, чтобы хоть как-то стабилизировать зрение.
Потом в окружающем их колеблющемся словно стена тумана мареве зажглись огоньки. Часть из них была золотой, будто солнечные зайчики, другая — черной, как помарки на страницах ученической тетради. Торн боязливо взглянула на них. Анкана говорили, что все это — сущности, светлые и темные, которые создаются мыслями людей и от них же и питаются. Неприятное ощущение в животе почему-то сразу же превратилось в дрожащую вибрацию, побежавшую от нее кругами во все стороны, и черные огоньки любопытно приблизились, словно кровососы, наметившие жертву. Торн сразу же приказала себе успокоиться и оттолкнула прочь страх, вместе с ним отлетели и сущности. Все они питались ее эмоциями, их привлекала живая плоть и разум. От этого становилось не по себе, но бояться здесь было нельзя.
Сколько времени прошло, она точно сказать бы не смогла, но потом вдруг прямо перед серебристым пятном, которым была Найрин, открылась высокая вертикальная полоса, развернувшаяся в прямоугольник прохода. За ним виднелся реальный мир, казавшийся отсюда слишком ярким и твердым, слишком вещественным. Торн облегченно вздохнула, делая шаг вперед, и тело загорелось, словно в огне, как будто кто-то за шиворот кипятка плеснул. А потом ее ноги уперлись в твердую землю, а холодный ветер послал мурашки гулять вдоль позвоночника.
Одна за другой анай вышли из перехода за Гранью, и Торн огляделась, хватая ртом привычный и такой родной воздух и чувствуя неприятную слабость в ногах. Прямо за их спинами кончалась густая полоса перелесков, а впереди расстилалось море пожухлой сухой травы, укрытое пока еще не слишком толстым слоем снега. Маленькие белые шапочки качались на отдельных колосках, из-под снежного покрывала торчали сухие былки. Мелкие следы полевых мышей и других грызунов пересекали поверхность снега, но никакого движения видно не было. Лишь низкое тревожное небо, затянутое стальными тучами, давило на виски, да слабый ветерок чуть раскачивал сухие былки.
Найрин впереди оступилась и едва не упала, но удержалась на ногах, а потом развернулась и проследила за тем, как закрывается за их спинами линия перехода. Вид у нее был усталым, лицо осунулось.
— Где мы? — хрипло спросила Лэйк, непроизвольно отряхивая крылья. Вид у нее был взъерошенный и не слишком радостный.
— На границе Бруманского леса, у самого Роура, — тихо ответила Найрин. — Мне нужно отдохнуть часок, а потом мы двинемся дальше.
— Хорошо, — кивнула Лэйк.
Остальные анай разбрелись по опушке. Саира присела на поваленное бревно, уперевшись руками в колени и низко опустив голову. Эрис просто стояла, прикрыв глаза и впитывая в себя ветер. Лэйк принялась мерить шагами неглубокий снег, периодически поглядывая на юг. Никому из них не нравилась Грань и то, что за ней происходило. Торн и саму пробирал озноб. В том мире она чувствовала себя так, будто всю кожу содрали с костей, оголив нервы.
