– Ты в курсе, что у тебя из потолка растет здоровенный корень дерева?
– Ага.
– И про ветку под потолком?
– Да.
– Отлично, значит, не я один это вижу.
Я решил зайти на Халф-Пенни-Лейн, № 12 как обычно, через окно подвала, но стекло оказалось разбито проросшей через него огромной веткой. В общем, парадная дверь показалась наилучшим вариантом. Я помахал папкой с документами Опалин, давая понять, что у меня имеется веская причина для визита.
– Мадам Боуден у парикмахера, – сообщила Марта, и я обрадовался. Пожалуй, старая леди бывает чересчур шумной, пусть даже она болеет за меня.
– Я думаю, дом пытается мне что-то сказать, – поделилась Марта, срывая листик с одной из веток, которые образовывали дугу над кроватью. Кажется, ее это нисколько не смущало.
– Точно. Он пытается сказать нечто очень важное: что фундамент под угрозой… Тебе стоит озаботиться этим. Серьезно.
Марта только отмахнулась и поставила чайник. Я подошел поближе, рассматривая дерево.
– Это ты сделала?
– Что?
Фраза, вырезанная на коре.
– Нет.
Я обернулся и увидел ее лицо. Она выглядела как-то иначе, будто тени, которые прежде сквозили в каждой черте, теперь сменились ослепительным светом. Марта казалась счастливой, несмотря на дикую историю с деревом. А может, именно из-за нее.
– Что такое? – спросила она.
– Ничего. Ты хорошо выглядишь, вот и все.
Она улыбнулась и склонила голову набок. Казалось, наступил момент, когда один из нас должен сказать хоть что-то, но мы оба не могли даже начать облекать чувства в слова.
– Чаю?
Я кивнул.
Она поставила две кружки на маленький столик, а рядом – коробку печенья, которую достала с верхней полки.
– Так что ты выяснил?
– Гораздо больше, чем ожидал. – Я наугад вытащил лист бумаги из папки. – Теперь Опалин обрела плоть и кровь, теперь я вижу человека сквозь вехи истории. На самом деле именно благодаря тебе я решил изменить угол обзора в своей статье.
Она казалась довольной и в то же время смущенной. Я протянул письмо, и она начала читать вслух.
