Благодаря урокам Мэри я превратилась в профессиональную швею, и это занятие придавало моим унылым дням хоть какое-то подобие порядка. Я принялась вышивать на юбке «Историю Ренвилл-Холла» Эмили Бронте: сначала просто чтобы развлечь себя, но со временем это начало помогать помнить, что у меня действительно была какая-то жизнь до этих стен. Некоторые абзацы я припоминала слово в слово, но сознавала, что вряд ли смогу пересказать так всю рукопись. Пальцы болели оттого, что я старалась делать стежки как можно мельче.
Остались только две медсестры, и я считала, что это на две больше нужного. Единственной, кто чего-то стоил в этом месте, была девушка по имени Дейзи, которая считала, что усердным трудом в стенах приюта мы добьемся чего-то в жизни. Благословенное дитя! Она была воплощенная невинность, хоть и не чуждая трудностей. Я находила ее самой красивой девушкой в моем мире, а она в ответ никогда не заставляла меня вспоминать, что я отвратительная женщина, которую следует бояться. Она говорила, что ей нравится в церкви Святой Агнес, потому что здесь тише, чем дома, где жили еще четыре брата. Ненависть к братьям нас роднила.
Как-то утром я услышала в коридоре крики, смех и торопливые шаги. Дейзи вбежала в мою комнату. Я лежала на кровати ничком, мыслей в голове не было – по крайней мере, я отказывалась считать эти обрывки мыслями. Меня терзали образы из прошлой жизни, видения, которые могли оказаться реальностью или выдумкой.
– У меня для тебя письмо! – заявила Дейзи таким тоном, будто это было самое чудесное событие в ее жизни. Она оставила конверт и убежала, подпрыгивая, как маленький ягненок. Я приподнялась на подушке и выглянула за окно сквозь решетку. Мороз изрисовал стекло красивыми узорами.
Письмо у меня в руках. От Джейн, конечно. Дорогая Джейн, она не бросила меня! Хотя я редко отвечала на ее письма – если вообще отвечала, – она не собиралась отрекаться от нашей дружбы.
Я пробежала письмо глазами: почему-то теперь я читала так – вверх-вниз, а не из стороны в сторону.
Я заморгала и неожиданно для себя очнулась.
За все годы моего заключения мать ни разу не навестила меня и не написала. Я прощала ее, понимая, какое влияние Линдон имеет на ее жизнь: даже если почему-то она не поверила его версии событий, вряд ли решилась бы открыто бросить ему вызов. Но все-таки она была моей матерью. Почему она отвернулась от меня, в то время как Джейн – нет? Я ее единственная дочь. Почему она не помогла? Только она могла переубедить брата. Как же так, неужели она не любила меня настолько, чтобы рискнуть всем?
Вероятно, эти мысли никогда не прекратят мучить меня. Я действительно была близка с отцом, а мать никогда не демонстрировала, что привязана ко мне. Но я предполагала, что какая-то любовь там все же должна быть. Что ж, видимо, недостаточно сильная.
Направляясь в кабинет доктора Линча, держа в голове цель, которой у меня уже давно не было, я по крайней мере могла поблагодарить мать за то, что у меня появился повод выбраться из этих стен. Конечно, они не откажут мне в просьбе присутствовать на похоронах собственной матери. Как только я вернусь в Великобританию, то смогу с помощью Джейн договориться об освобождении.
Я терпеливо сидела на жестком деревянном стуле напротив доктора Линча, утопающего в кожаном кресле за столом орехового дерева. Он спустил очки на кончик носа и аккуратно чистил ножом яблоко с таким видом, будто меня здесь не было. Медсестра вышла, чтобы разобраться с кем-то, кто дальше по коридору орал: «Чертовы убийцы!» – к чему у меня уже давно выработался иммунитет. Наконец, удовлетворенный тем, что смог снять кожуру одним витком, доктор Линч поднял глаза и слегка удивился, увидев меня.
– Мисс Карлайл, у вас не назначено приемов до следующего месяца.
У него была манера изъясняться, от которой собеседник чувствовал себя полным идиотом. Неважно, что говорил доктор, – подразумевалось, что у меня интеллекта не больше, чем у котлеты на его тарелке. Я терпела это. До сегодняшнего дня.
– Я здесь не ради осмотра.
Я сказала, что только что узнала о смерти матери и хотела бы присутствовать на ее похоронах.
– А, да. Мои соболезнования. Мистер Карлайл сообщал нам… наверное, недели две назад. Вашу мать уже похоронили, так что у вас нет причин покидать приют Святой Агнес.
– Я… я…
Сбитая с толку, я полезла в карман и вытащила письмо Джейн. Верно, оно было написано больше недели назад.
– Почему вы не сообщили мне?
