– Спасибо, – сказала она почти шепотом, а потом принесла мне книгу. Я не ожидал увидеть столь изысканное издание. Я насмотрелся на редкие книги, но редко ахал при виде их, однако эта заставила меня раскрыть рот в изумлении. Тканевый переплет глубокого темно-синего цвета и выделяющееся на его фоне золотистое название.
–
– Где ты нашла ее? – Пришлось прокашляться перед тем, как что-то сказать.
– Она… как бы сама нашла меня. Истории порой приходят ко мне сами собой. Как та, что у меня на спине.
Ее татуировка. Я хотел спросить, о чем речь, но Марта опередила меня, поинтересовавшись, что еще я нашел в личном деле Опалин. Я был рад отвлечься от воспоминаний о том, как увидел ее татуировку, как мы танцевали, как я держал ее в объятиях… нет, это слишком.
– О да. Там было множество неотправленных писем Опалин. Никакой логики: вероятно, какие-то ей удавалось передать наружу, а другие попадали в руки медперсонала. Признаюсь, читать их было нелегко. Не знаю, как она выжила, но уверен в этом: она ведь написала то письмо Сильвии, уже после приюта!
– И эту книгу, – добавила Марта.
Даже если рукопись Бронте никогда не отыщется, у меня было уже достаточно материала для интересной статьи. Многообещающая леди из числа известных книготорговцев Ирландии оказалась в заключении, стоило ее брату сказать слово. Казалось, не имело значения, насколько умна, талантлива или независима женщина, – она все равно считалась собственностью мужчины, с которой он мог поступать, как ему заблагорассудится.
– Боюсь, мне пора возвращаться в библиотеку, – быстро сказал я, поднимаясь и натягивая куртку.
Марта помедлила секунду, прежде чем ответить. Она хотела, чтобы я остался? Нет, я не собирался спрашивать об этом и выставлять себя полным дураком.
– Можно мне взять книгу? Я пытаюсь закончить статью, над которой работал. Надеюсь, мне все же вернут финансирование, хотя бы частично.
Она колебалась, так что я предложил обмен. Личное дело Опалин за книгу.
– Там, кстати, внутри есть фотография. Хочешь увидеть?
Марта энергично кивнула. Было приятно видеть, как сильно она вовлечена в судьбу этой женщины, которую никогда не знала. Фотография была из самых обычных: несколько женщин выстроились в ряд перед обеденным столом, руки сжаты на груди, никто не улыбается. Может, фото сделали как подтверждение для членов их семей, которые платили за содержание? Подписи на обороте не нашлось. Марта склонилась над снимком, а потом спросила, нет ли у меня увеличительного стекла.
– Эй, я всегда такого размера, – пошутил я, но она не обратила внимания. – Что ты там увидела?
– Может, и ничего.
– Слушай, нельзя такое говорить, а потом просто сливаться!
Марта прищурилась и снова поднесла фотографию к глазам.
– Дело в ее юбке. Мне кажется, на ней что-то написано.
– Трудно сказать, – заметил я, разглядывая зернистое черно-белое изображение. Взглянув на Марту, я понял, что она переменилась в лице.
– Выглядишь так, будто привидение увидела.
– А? Нет, ничего такого… Просто поняла, сколько уже времени. Мадам Боуден вот-вот вернется.
И с этими словами она почти вытолкала меня за дверь. Я снова стоял на Халф-Пенни-Лейн, гадая, что же я упустил.
–
Я не знала, что ответить и почему он говорит по-немецки, так что просто сильнее завернулась в обрывок шали, будто это могло защитить меня. Мне казалось, я услышала что-то, и спустилась с чердака проверить, в чем дело.
Сбежав из приюта Святой Агнес, я вернулась на Халф-Пенни-Лейн и с облегчением обнаружила, что магазин все еще на месте. Все казалось сном и в то же время очень знакомым. Подобно мисс Хэвишем из романа Диккенса, магазин застыл во времени в тот момент, когда меня увезли. Входная дверь раскрылась от моего прикосновения, а медная дверная ручка на ощупь казалась мордочкой давно потерявшегося домашнего любимца. Все обветшало, б
Восторг от обретения свободы сменился огромной усталостью, и я ничего не могла с собой поделать. Много дней я ни с кем не разговаривала, но вот теперь столкнулась с другим человеком лицом к лицу.
Он полез в карман, достал пачку сигарет и закурил, а потом протянул мне, будто это было совершенно естественно. Будто я не дрожала от страха. Он ничего не сказал, просто прислонился к стене, неторопливо и непринужденно. Высокий мужчина с зачесанными назад русыми волосами и ярко-голубыми глазами. Только теперь я поняла, что он одет в армейскую форму: мундир защитного цвета с вышитым на груди орлом.
