Она посмотрела на меня, склонив голову набок, будто оценивая.
– Рукопись. Она для тебя действительно важна, да?
Она все еще сомневалась в том, что мной двигало? Я начал было оправдываться, но Марта перебила меня.
– Нет, знаю, я не о том. Но ты ведь хотел доказать что-то, верно?
Внезапно в ее устах это показалось поверхностным. Я пытался заслужить одобрение других людей, гонялся за достижениями, которые на самом деле нельзя было считать таковыми. Я ничего не написал – просто наткнулся на что-то чужое и пытался обрести смысл в погоне за второсортной славой. Может, я все неправильно понимал? Может, стоит попытаться уважать самого себя, а не ждать, пока меня начнут уважать другие.
– Найти рукопись было бы… – я сделал паузу, подыскивая подходящее слово, – грандиозно. Но раскрытие правды про Опалин, ее книжный магазин и – последнее, но не менее важное – то, что я встретил идеального партнера, ту, от смеха которой мое сердце начинает биться чаще… В общем, почему-то это оказалось больше, чем просто найти рукопись.
– Мы партнеры?
– Я хотел бы.
– Хорошо.
И она повернулась ко мне спиной.
– Эм… а что мы делаем? Это какой-то брачный ритуал? Мне тоже надо повернуться спиной к тебе?
Марта снова рассмеялась.
– Смотри на слова, Генри!
Ее татуировка, ну конечно. Я наклонился поближе, но не смог разобрать надпись.
– Черт!
– Что?
– Очень мелко, мне, наверное, нужны очки.
Она наклонилась к прикроватной тумбочке и выудила оттуда лупу. Я постарался не чувствовать себя стареющей черепахой. Итак, что там говорится?..
Не знаю, что я ожидал найти с той самой минуты, как увидел, что у Марты есть татуировка, но точно не это.
– Ты можешь рассмотреть дату?
С помощью увеличительного стекла я нашел цифры. 1846.
– Что это значит? – спросил я.
Марта повернулась и посмотрела на меня большими и очень серьезными глазами.
– Я никому никогда не рассказывала об этом. И никогда не понимала по-настоящему, то есть я имею в виду, я не понимала, почему это происходит, пока не увидела ту фотографию Опалин.
Она взяла с тумбочки телефон и вывела на экран снимок. Старая фотография Опалин, которую мы нашли в приюте Святой Агнес.
– Что я должен здесь увидеть? – спросил я.
– Ее юбка, посмотри.
Я приблизил изображение и заметил то, что упустил ранее. Мелкие стежки, идущие по всей юбке.
– Это слова, – сказала Марта, и мозги у меня медленно заработали. – Целая история. Та же, что у меня на коже. Она вышила ее на юбке.
– Что за…
Я вновь взглянул на ее спину и увидел инициалы в самом конце. Э. Дж. Б.
Кажется, у меня волосы встали дыбом.
– Генри, я думаю, это рукопись Эмили Бронте.
Вдохновленная «Графом Монте-Кристо», я потратила месяцы на поиск информации и наткнулась на статью в газете про одного солдата. Его родственники считали, что его несправедливо казнили за трусость. Они упомянули подразделение, и именно там служил мой брат. Итак, у меня появилась зацепка, оставалось лишь следовать за ней.
Я нашла изобличающие документы военного трибунала с двух судебных процессов, проходивших в Ипре, где пятьдесят человек приговорили к смертной казни через расстрел (или попросту убили – смотря какой точки зрения придерживаться). Всего за несколько дней до подписания мира, прекрасно сознавая, что немцы вот-вот сдадутся, мой брат приказал расстрелять еще двоих солдат. Я отнесла бумаги мистеру Тернеру, журналисту из «Таймс», и он согласился подхватить расследование.
