– Старая книга – не обязательно редкая, Опалин. Редкую книгу трудно найти, но в то же время она пользуется большим спросом. Коллекционируют не только издания, но и рукописи, брошюры, гравюры, архивы, даже письма. Письма – особенно. Все, что удовлетворит ненасытное любопытство величайших умов человечества.
Должно быть, на моем лице отразилось сомнение, потому что она на мгновение прервала свое занятие и повернулась ко мне всем телом.
– Не веришь?
– Я просто не понимаю, зачем кому-то понадобилось собирать чужие письма. Как вообще можно быть уверенным, что они подлинные?
– А это правильный вопрос, моя дорогая. Из тебя однажды выйдет недурной сыщик по части литературы… Можешь сказать, кто твой любимый автор? – поинтересовалась мисс Бич.
– Легко. Эмили Бронте.
– Ну что ж, а что ты хотела бы знать о мисс Бронте, кроме того, что она уединенно жила на вересковых пустошах?
На мгновение я задумалась. Вопросов у меня было много, например: влюблялась ли она когда-нибудь? испытала ли счастье или же жила многие годы в печали?
– Ну… Меня всегда терзало то, что я не могу узнать, начала ли она писать второй роман перед смертью. И если да, что с ним случилось?
– Вот видишь. Теперь, когда ты задалась вопросом, можно начать искать ответы.
– Что ж, это было довольно унизительно, – пробормотала я себе под нос, заходя в дом.
– О чем ты?
Мадам Боуден порядком напугала меня неожиданным вопросом. Она стояла в дверях гостиной: сигарета в руке, озорное любопытство в глазах.
– А, ничего такого, извините. Не заметила, что сказала это вслух. – Я начала стягивать куртку.
– Ты прямо покраснела вся, а мне очень скучно, так что давай, рассказывай все по порядку. – Она обхватила меня за плечи и увлекла в гостиную, будто я была гостьей в ее доме.
– Я… просто… В общем, один парень…
– Ах, мужчина! Что же ты молчала?! – Она засмеялась, а глаза так и лучились удовольствием. Она даже подошла к окну и отдернула занавеску, оглядывая улицу. – Ну и где же он?
– Нигде. Он ушел, и это совсем неважно, правда… Вам что-нибудь нужно от меня, прежде чем я пойду готовить ужин?
– Время коктейлей, Марта, а у меня в руке все еще нет бокала, – заявила мадам Боуден с тем шармом светской дамы, который она включала всякий раз, как принимала гостей.
– Сейчас три часа дня.
Я даже не попыталась как-то замаскировать осуждение в голосе.
– Совершенно верно, – невозмутимо подтвердила хозяйка.
Я отправилась на кухню «замешать мартини», что бы это ни значило.
Пока я переставляла бутылки, выискивая что-то отдаленно похожее на мартини, мои мысли обратились к прежней жизни. Родители не пытались со мной связаться. С другой стороны, они понятия не имели, где я, а если бы знали, вряд ли захотели бы возобновить общение. Они стыдились меня. Мама скрещивала руки на груди и переводила взгляд за окно, когда я пыталась поговорить с ней о Шейне. Я решила, что ей стыдно – не потому, что я вышла замуж за грубияна, а потому, что не послушала ее, когда она предостерегала меня связываться с ним. А отец и без того вел себя так, словно меня не существовало, так что вряд ли для него что-то изменилось. Разве что толки и пересуды в пабах… О, это ему едва ли пришлось по душе. При этой мысли я мстительно улыбнулась. Они сами сделали меня такой. Все они.
Я с головой ушла в воспоминания, а очнувшись, с трудом могла сообразить, что собиралась сделать. Мартини не нашлось, так что я просто плеснула немного джина в высокий стакан и бросила туда ломтик лимона. Выпила залпом и повторила, теперь уже для мадам Боуден.
Где-то в глубине дома мадам уже звала меня.
– Иду!
Я поставила стакан на столик возле нее, едва не расплескав напиток.
– Так что же этот мужчина? Привлекательный?
Да.
– Вы совсем не то подумали. Он искал старый книжный магазин, который когда-то был здесь. Не думаю, что у этого парня все в порядке… если вы понимаете, о чем я.
– Книжный магазин? – переспросила она. Глаза казались остекленевшими, вероятно от джина. – Как интересно.
– Разве?
Я взяла со стола пепельницу и вытряхнула содержимое в камин.
– Расскажу тебе небольшую историю, – начала она, закидывая ноги на мягкую скамеечку перед креслом. – В восьмидесятых, когда я была звездой светских вечеринок на Халф-Пенни-Лейн… Ах, какие вечеринки мы закатывали тогда! Я тогда была замужем в третий раз, за Владимиром, русским математиком, и это звучит скучно, но поверь, он был кем угодно, но только не скучным сухарем! Он привозил лучшую водку и икру, и к нам на вечера приходили люди из самых разных слоев общества.
Я взялась за тряпку и принялась усердно стирать несуществующую пыль с каминной полки. Поначалу я не особенно вслушивалась в ее болтовню, но потом заинтересовалась. Возможно, мы обе слегка потеплели друг к другу и, хоть у нас не было ничего общего, осознали, что нам не так уж плохо вдвоем.
