– Секундочку, подождите, я только вещи соберу. – Я жестом велел ей оставаться на месте, будто Марта была не Мартой, а машиной с хитрым ручным тормозом.
Выйдя на улицу, она немного оттаяла, но все еще бросала на меня настороженные взгляды. Вполне справедливо.
– Итак, все еще ищете вашу утерянную рукопись?
По тону было ясно, что, в отличие от меня, она не видит в моем крестовом походе ничего значительного.
– В общем, да. Я нашел старый каталог, отпечатанный магазином «Опалин» в 1920-х годах. Это в самом деле удивительно, что…
– Опалин? Какое красивое имя.
Я очень глупо обрадовался тому, что она наконец улыбнулась из-за меня.
– Да, весьма необычное, не так ли?
– И что же с ней произошло?
Нырнув в каменную арку, мы попали в какой-то тайный сад, прямо в центре города, с мраморными статуями и фонтаном. Никого, кроме нас, здесь не было.
– Это-то я и пытаюсь выяснить. Надеюсь, ее история поможет понять, что стало с книжным магазином.
И куда подевалась рукопись, ибо меня интересовало именно это. Я бы сделал себе имя, с успехом вернулся в Лондон и продемонстрировал Изабель, что брак со мной – это не «последний отчаянный шаг», как она когда-то выразилась.
Марта достала из своего огромного рюкзака банку кока-колы и сильно надавила пальцем на крышку, чтобы напиток не прыснул во все стороны.
– Не хотите ли присесть на минутку? – предложила она, указывая на аккуратную скамейку рядом с какой-то жалкого вида клумбой. – Я на самом деле совсем не спешу домой. Оказывается, если ты домработница с проживанием, то работаешь круглые сутки и без выходных.
Я был только за. Кажется, первое впечатление, произведенное мной, немного сгладилось. Постепенно я сознавал, почему мне так хочется ее компании, – меня глодало одиночество. Нет, я всю жизнь сознательно отгораживался от людей, но только здесь почему-то чувствовал себя как в изгнании.
– Так откуда эта навязчивая идея?
– О чем вы?
– Ну рукопись.
– О, не думаю, что это можно считать навязчивой идеей.
– Знаете, на днях вы стояли на коленях возле моего окна и вели себя… весьма навязчиво.
– Ну ладно. Может, это самую капельку все же навязчивая идея… Я пишу диссертацию об утерянных манускриптах и о том, почему они нас так привлекают.
– А они привлекают? – уточнила она, сморщив нос и отхлебнув колы.
– Да ладно, неужели вас совсем не завораживает эта мысль? Возьмите, например, Харпер Ли. Ведь все эти годы мы думали, что она написала всего один роман!
Марта покосилась на меня.
– «Убить пересмешника», – подсказал я.
– А, ну конечно, да.
Последовало неловкое молчание, во время которого я размышлял, что эксперт по редким книгам и утраченным рукописям на деле может оказаться весьма унылым собеседником.
– Ну и конечно, как тут не вспомнить второй роман Сильвии Плат «Двойная экспозиция», который таинственно исчез после ее смерти.
– Чей роман?
– А вы не очень любите литературу, да?
Марта снова бросила на меня взгляд, теперь полный злобы и боли. У меня действительно был талант выводить ее из себя.
– Ладно, слушайте, я расскажу вам про Уолтера Бенджамина. Писатель, интеллектуал, гений и к тому же еврей, который жил в Париже в тот период, когда город захватили нацисты. Нужных документов у Бенджамина не нашлось, так что ему пришлось, как и многим другим, рвануть на юг, чтобы беженцем перебраться через Пиренеи в Испанию.
– Как ужасно! – Она повернулась ко мне всем телом.
– Однако в это опасное путешествие он взял с собой нечто громоздкое – тяжелый черный чемодан, в котором хранил рукопись. Случайному попутчику Бенджамин сообщил, что содержимое этого чемодана ему важнее собственной жизни.
Марту мой рассказ увлек так, будто она сама ехала бок о бок с Уолтером Бенджамином.
– И что с ним было дальше?
– Ну… На границе испанские власти сказали, что не пропустят его и что он должен вернуться во Францию. Бенджамин знал, что возвращение – верная смерть от рук нацистов, так что той же ночью он проглотил целый пузырек морфия.
– Господи боже!
– Да уж, просто ужас.
– А что стало с рукописью? Он ее кому-то отдал?
– Зафиксировав самоубийство, полиция тщательно обыскала его жилье, но черный чемодан испарился. Ту рукопись больше никто никогда не видел.
Она покачала головой, кажется с трудом удерживаясь от слез. Как просто подхватила она мою болезнь – неразделенную любовь к тому, что могло бы существовать, если б не превратности судьбы. Помню, я рассказывал Изабель историю про Бенджамина, а она в ответ только заявила, что никогда толком не отдыхала в Испании.
– Получается, что кто-то, вероятно, опубликовал эту книгу, но уже под своим именем?
– Хм. Не могу сказать, какая версия хуже – что рукопись была утеряна навсегда или же что ее кто-то подло присвоил.
Пожалуй, я бы развил эту идею на бумаге, когда вернусь домой.
– Есть много историй, подобных этой: спрятанные книги, позабытые черновики в коробках из-под обуви, романы, которые сожгли члены семьи автора… У старушки-жены Хемингуэя украли портфель с его романом прямо на железнодорожном вокзале в Париже!
«Париж! Париж и потерянное поколение! А возможно ли»
