В мужских брюках и с псевдонимом я чувствовала себя актрисой. Мистер Ханна, впрочем, был из той редкой породы людей, которым нет дела до внешности: он просто выдал мне парочку популярных книг, чтобы я «держала нос по ветру», как он выразился. При знакомстве я упомянула имя Джойса, и это, кажется, стало решающим аргументом. Я быстро просмотрела его коллекцию Диккенса – вдруг среди книг найдется отцовский экземпляр «Дэвида Копперфильда»? Это уже превратилось в привычку, как будто таким образом я не давала оборваться тонкой ниточке, связующей меня с прошлым. Но увы, мое издание было из редких, и я сразу поняла, что у мистера Ханны его нет. «Неважно, – подумала я. – Однажды я найду его».
Вооруженная стопкой новых книг и списком книготорговцев, к которым я могла обращаться, я вернулась на Халф-Пенни-Лейн – уже с новой целью. Я оглядела магазин: его насыщенно-зеленые стены и маленькие светильники от Тиффани, сокровища, которые со смерти мистера Фитцпатрика, казалось, затаили дыхание, ожидая, когда же снова откроются двери для посетителей. Он походил на покои Спящей красавицы, и именно мне выпала честь отыскать заклинание, которое разбудит ее. Я настояла на том, чтобы сохранить все товары, оставшиеся от мистера Фитцпатрика: магазин смотрелся бы пустым, если бы я оставила здесь только одинокий шкаф с моими книгами. Но как будут сочетаться эти две идеи? Я понятия не имела.
Сначала я посмотрела на витрину, на которой ничего не менялось с момента закрытия. Если хочешь заманить посетителей – будь готов подключить воображение. Там стояла заводная карусель, игравшая веселую ярмарочную мелодию, под которую по кругу элегантно бежали лошади. Рядом с каруселью – сундучок, искусно драпированный жемчугом и другой бижутерией, а над ним свисали с потолка разноцветные воздушные шары с подвешенными к ним корзинками. Именно тогда на меня снизошло вдохновение.
В коробке с книгами от мистера Ханны я нашла именно то, что искала: «Удивительный волшебник из страны Оз» Лаймена Фрэнка Баума. Книга идеально сочеталась с воздушными шарами, которые тоже, казалось, таили в себе некоторое волшебство. С помощью безделушек из лавки мистера Фитцпатрика я воссоздала некоторые сцены из книги. Я была так горда собой, что не заметила, как летит время: меня целиком захватила эта игра, я подбирала реквизит к разным книгам. В коробке нашлись несколько книг Беатрис Поттер (дети обожают их!), а на полках в магазине – два маленьких бархатных кролика с бантиками на шеях. Витрина превратилась в сундук с сокровищами, пусть и с некоторым уклоном в сторону более юной аудитории. Неважно, думала я. Пусть дети будут первопроходцами, ведь по зову сердца они способны протащить родителей волоком на другую сторону улицы или на другую сторону лесной чащи, если уж на то пошло. На всякий случай снаружи я поставила небольшой столик с парочкой дешевых подержанных книг, которые легко соблазнят прохожего.
Не хватало только одного: вывески. В канцтоварах нашелся кремового цвета картон и красивая ручка для каллиграфии, только вот письменного стола у меня не было. Впрочем, на его роль подошел маленький приставной столик из ореха, на котором стояла пугающе внушительная коллекция керамических лягушек всех форм и размеров. Это удивляло меня больше всего: никогда не знаешь наверняка, что и для кого будет представлять ценность. Может, это заложено в нас с самого рождения – любовь к каким-то определенным вещам? Может, дело в смутных детских воспоминаниях, почти утраченных, но оставивших неизгладимый след в душе? Что касается меня, то больше всего я любила находить нечто неожиданное, о чем я даже не подозревала, что ищу это.
Я перетащила столик в угол возле окна, чтобы на него падал свет ламп и чтобы было видно весь магазин. Нашлось и крепкое резное кресло – тоже из темного дерева, обитое красной с золотом парчой. Я поймала себя на том, что неосознанно стараюсь обставить все так, как было в «Шекспире и Компании». Воспоминание укололо, отчаянно захотелось поговорить с Сильвией, спросить ее совета… Но я и так знала, что она скажет: «Доверься чутью!» Чутье подсказывало мне, что мечты о печати моего первого каталога редких книг, конечно, хороши, но для начала неплохо бы обзавестись покупателями. Пусть люди узнают, что я открыта к предложениям.
И вот я села за стол, положила перед собой лист картона и, занеся ручку над бумагой, поняла, что так и не придумала название для магазина.
– «Книги Грей»? – проговорила я вслух. Звучало ужасно скучно. – «Заходите и купите парочку серых книг!»[12]
Нет, моя новообретенная фамилия совершенно не подходила. Я обратилась к названиям любимых книг.
– «Грозовые книги»? – Нет, это тоже уныло и совсем никого не привлечет. Мне вспомнилось, что Эмили Бронте писала книги под псевдонимом Эллис Белл. «Книги Белл»? Или, может быть, «Книжный магазин Белль», чтобы добавить немного французского колорита?
– Идеально!
