Я постаралась вывести новое название так хорошо, как только могла, а под ним написала помельче: «Продажа редких и подержанных книг». Потом поставила картонку на витрину и удовлетворенно кивнула сама себе. Что бы ни случилось, у меня были книги, и в тихом утреннем воздухе мне чудилось их дыхание, терпеливое и ровное. Будто трогаешь клавишу фортепиано, а потом еще долго слышишь отзвук ноты в полной тишине.
Когда над дверью звякнул колокольчик, я подпрыгнула от неожиданности и обернулась, чтобы поприветствовать первого клиента.
– Я бы хотел купить книгу, если вы не против.
Это был Мэттью. На мгновение я покраснела, вспомнив о том, как рыдала в его объятиях. С того самого дня я его не видела, хотя он жил по соседству.
– Что ж, вы обратились по адресу! – чересчур высокопарно ответила я. Он прошелся по магазину, подмечая все, что я изменила, и кивая сам себе. Мэттью был высок, с пронзительными голубыми глазами и светлыми волосами, чуть вьющимися на концах. Он придерживал шляпу двумя пальцами, словно не решался снять ее, что означало бы, что он решил здесь задержаться.
– Какие книги вам по душе? – спросила я, делая вид, что перекладываю какие-то ручки на столе.
– О, в основном научные труды, – сказал он, оборачиваясь, и тут заметил мой наряд. – Это… это что, рабочие брюки отца?
Мои щеки вновь загорелись. Почему-то мне казалось, он не заметит. Не то, что на мне брюки как таковые, разумеется (это заметил бы любой зашедший в магазин), а то, что они принадлежали старшему мистеру Фитцпатрику.
– Я нашла их на чердаке. Надеюсь, вы не возражаете.
– Нисколько, – проговорил Мэттью, все еще пытаясь справиться с изумлением.
– У меня есть кое-какие научные книги, если хотите… – начала было я, но он перебил меня:
– О нет, книга не для меня, а для моего сына Олли.
Информацию из него пришлось вытягивать чуть ли не клещами, но не потому, что Мэттью не хотел делиться ею, а потому, что полагал, будто мне это неинтересно. Было ли мне интересно на самом деле? Мне казалось, это естественно, ведь женщинам полагается задавать вопросы о детях. И все-таки это ощущалось странным, будто я лишь играла роль женщины, как в спектакле, будто были какие-то обязательные реплики, которые требовалось знать. Нет, я, конечно, знала их. Знала, как вести себя, что полагается говорить, – просто не была уверена, что хочу.
– У него весьма живое воображение, – сказал Мэттью, как будто поставил себе цель произнести минимум слов, но вложить в них максимум смысла.
– Вы говорите так, будто это плохо, мистер Фитцпатрик.
– Прошу вас, зовите меня Мэттью.
– Так он читал какие-нибудь книги про страну Оз?
Я подошла к окну и сняла с витрины первую книгу серии.
– О чем это?
– Ну… про великого волшебника, который живет в Изумрудном городе и…
– Нет, не думаю, что это хорошая идея, мисс…
– Опалин. Прошу вас.
– Не думаю, что это удачная идея, Опалин. Его мать хочет, чтобы он в будущем продолжил семейное дело.
На мгновение меня охватила паника: я подумала, что вот-вот снова стану безработной и бездомной.
– Бизнес ее отца. Банковское дело.
– А, понятно, – кивнула я, оглядывая магазин в поисках чего-то, что подойдет будущему банкиру. Ничего не нашлось. От тишины мне стало неуютно, но ее нарушили часы – кукушка объявила час дня, и мы оба невольно подпрыгнули.
– Не хотите чаю?
Не знаю, зачем я предложила. Возможно, была уверена, что он откажется, но Мэттью почему-то сказал «да», удивив нас обоих. Я спустилась к себе и принялась наполнять поднос.
– Итак, дела идут хорошо? – крикнул он сверху. Интересно, его волнует мой бизнес или моя способность вносить арендную плату?
– Неплохо, – ответила я.
– Вижу, вы решили сочетать антикварные безделушки отца с вашими книгами. Весьма умно.
Я выглянула и увидела, что Мэттью разглядывает мою морскую секцию: «Моби Дик» и «Робинзон Крузо» в синем муслиновом море с русалками и крошечными корабликами в бутылках. Там же стоял «Питер Пэн», а подле него – игрушечный крокодильчик, который умел безобидно щелкать челюстями.
– Это потрясающе. – Он наконец отмер и решился сказать что-то. – Магазин как будто стал… больше.
Я вернулась к себе на кухню и открыла кран, но вода не полилась. В трубах что-то булькало и рычало, будто у трубопровода было несварение желудка. Я подождала еще немного, бульканье перешло в звон, затем стихло, но вода так и не полилась. Отступив назад, я уперла руки в бока. В этом не было ни малейшей логики, как и в чердачной двери, которая не открывалась, или в «Дракуле», который упорно падал с полки. Я поднялась по лестнице, держа в руках чайник.
– Вы у меня сегодня только как посетитель или как домовладелец тоже? – Я помахала чайником. – Мне не помешает помощь сантехника.
