– Да, несчастный случай, – эхом откликалась я. – Мы обе были здесь…
Я думал, что никогда уже не выберусь из Хитроу. Путешественники со всех уголков земного шара, казалось, задались целью затормозить меня. А может, это я проявлял куда меньше решительности, чем обычно. В метро я думал об Изабель, о том, что скажу ей при встрече. Казалось, речь шла о какой-то давней приятельнице, а не о женщине, с которой всего несколько недель назад я планировал провести остаток жизни. Как это произошло? Я не мог сказать, но знал, что должен покончить с этими отношениями и сделать это надлежало при личной встрече.
Тот поцелуй с Мартой окончательно разрешил все мои сомнения. Я написал ей письмо с объяснениями и оставил конверт на пороге, возле бутылок с молоком. Было слишком рано, чтобы звонить в дверь, да и я к тому же куда легче изливал чувства на бумаге, чем на словах. Неизвестно, что ждет нас двоих, но я и Изабель совершенно точно не подходим друг другу. Я был в этом абсолютно уверен теперь, ощутив то самое чувство, которое искал всю свою жизнь, но был слишком напуган, чтобы поддаться ему.
По громкой связи объявили, что поезд прибыл на станцию Пимлико, и я бросился к дверям, а потом вверх по лестнице. На улице было тихо, час пик уже миновал, и шум доносился только со стороны детских площадок, где малыши осваивали границы независимости на лесенках и горках. Я тоже осваивал нечто новое: учился доверять своей интуиции.
Вскоре я добрался до Денби-стрит: роскошные дома, балкончики на цокольном этаже; второй и третий – из нежно-желтого, типично лондонского кирпича. Я позвонил в дверь, борясь с внезапно нахлынувшей тошнотой.
В коридоре зажегся свет. Я услышал ее шаги еще до того, как распахнулась дверь.
– Генри!
Изабель крепко прижала меня к себе, и я замер, не зная, как поступить. Вряд ли она захочет обниматься со мной, когда я все скажу.
– Почему не предупредил, что приезжаешь? Я позвала Кэсси и Джеймса выпить по бокальчику, ты же не против?
Она была воплощение красоты, как и всегда. Ухоженная кожа, мягкие каштановые локоны умело собраны в пучок, кремовое атласное платье идеально облегает подтянутую фигуру.
– Э-э-э… Мне нужно с тобой поговорить. Наедине.
Лицо у меня было, наверное, весьма серьезное.
– Что случилось? Все в порядке?
Я так и стоял на пороге. Господи, кажется, я стоял на пороге всю свою жизнь: не решался зайти и уйти тоже не мог, но чувствовал, что должен находиться где-то в другом месте.
Изабель вышла ко мне на улицу и прикрыла дверь.
– Ты же простудишься, – запротестовал я.
– Неважно. У меня такое чувство, что этот разговор не отнимет много времени.
Я посмотрел на нее. Интуиция редко подводила Изабель, в отличие от меня, и вообще она была, вероятно, самой умной женщиной из всех, кого я знал. Зачем, ради бога, подыскивать какие-то «правильные» слова для расставания? Нет таких слов.
– Ты… ты замечательная женщина, но…
– О господи…
– Что?
– Я надеялась услышать что угодно, только не избитое «дело не в тебе, а во мне». Генри, серьезно, это просто унизительно.
– Но это правда! Дело во мне, от меня все проблемы!
– О, я в курсе, поверь. Ну и почему ты со мной расстаешься?
Черт. Вот отчего люди лгут, глядя в лицо любимым. Проще солгать, чем видеть, какую боль ты причиняешь каждым неосторожно брошенным словом.
– Потому что я думал, что знаю, что значит любить. Думал, что мне это… под силу. Ты и я… Нам было хорошо вместе. Мы были партнерами, не отрицаю. Но если быть честным – и я знаю, что ты со мной согласишься, – между нами не было… – Я поднял глаза к небу в поисках вдохновения. – Фейерверков?..
– Ого.
Она стерла со щеки одинокую слезинку.
– Иззи, ты ведь тоже сомневалась насчет нас.
Глупо, но я почему-то думал, что она будет со мной согласна.
– О, не жди, что я облегчу тебе эту ношу, Генри! Знаешь что? Я действительно люблю тебя. Очень сильно люблю, если честно. И мне казалось, что между нами есть… фейерверки.
Я как будто потяжелел на сотню фунтов. Изабель стояла передо мной, стиснув руки на груди. Что я мог сказать, чтобы ей стало лучше?..
– Мне так жаль, Изабель! Правда, очень жаль. Я не хотел сделать тебе больно.
Она не отвечала, даже не смотрела мне в глаза.
– Чувствую себя ужасно, – пробормотал я.
– Ужасно?! Я невеста, которую бросили на пороге дома до того, как мы успели даже выбрать кольца! Черт, это, должно быть, рекорд!
Да, что бы я ни сказал, выходило только хуже.
– Тебе будет лучше без меня.
– Наконец мы хоть в чем-то согласны!
Она шагнула назад в дом и со всей силы хлопнула дверью. Я закрыл лицо руками и поэтому не заметил, как дверь снова открылась.
– Твое барахло! – Изабель впихнула мне в руки черный пакет. – Искренне надеюсь, что она того стоит!
И снова захлопнула дверь.
