Если б это зависело от меня, он был бы лучшим отцом. Но беда в том, что мои желания ничего не значили. Все зависело только от него.
Наутро я проснулась от грохота грузовика, который привез бутылки с молоком. Утренний свет едва пробивался сквозь темно-розовые занавески, но я могла различить линию плеч Армана и темную копну волос на подушке. Он спал крепко, и это остро контрастировало с гнетущими меня сомнениями: в себе, в правильности сделанного выбора, в моих способностях и желаниях… Ах, как хорошо быть всегда уверенным в себе и точно знать свое место в мире!
Став мисс Грей, я спряталась не только от Линдона; я укрылась от всего мира, от стереотипов, которые навязывались женщинам. Я не хотела быть чистой, робкой и пассивной. И вообще мечтала вернуться в Париж, где к заурядности относились неодобрительно, а нарушение общепринятых правил рассматривали как своего рода обряд посвящения.
Спала я плохо; казалось, что вовсе не сомкнула глаз за ночь. Мои мысли все время возвращались к Мэттью. Незадолго до моего отъезда он зашел в магазин и, кажется, был очень смущен тем, что между нами произошло. Наверное, он бы предпочел вообще меня не видеть, но нужно было взять плату за аренду, а вежливость не позволяла ему обойтись чисто деловым визитом, так что Мэттью принялся рассказывать что-то о магазине и о том, как в детстве мечтал стать фокусником.
– Фокусником? – недоверчиво переспросила я. Вместо ответа он извлек у меня из-за уха маленький стеклянный шарик. Я потянулась было, чтобы взять его, но шарик исчез так же мгновенно, как появился.
– Как ты это сделал? – улыбнулась я.
– О, фокусник никогда не раскрывает своих секретов…
Если б я только могла заставить и мои чувства к нему вот так исчезнуть! Я видела его – и день казался более ярким, светлым, солнечным. Но когда Мэттью ушел домой (где его ждала семья!), меня охватила тоска.
–
Я позволила обнять себя, прячась от одиночества. Нет, я вовсе не имела намерения возвращаться в его постель, но, полагаю, с той минуты, как мы увиделись в Йоркшире, это было неизбежно. И все же я не могла отделаться от мысли, что в его сердце мне не отведено особого уголка, что я не выше прочих женщин, с которыми он спал. «Что ж, пусть не думает, что я к нему неравнодушна, – тогда и мои чувства не пострадают». Да, глупо было так думать, но говорят ведь, что любовь слепа.
– Я должна идти, – сказала я наконец, нежно поцеловав его в щеку.
–
– Не могу. Мой пароход отплывает сегодня вечером, а до этого еще нужно уладить кое-какие дела.
– Дела?
Он приподнялся на локте, глядя, как я одеваюсь. Боже, как он был великолепен! Адонис! Я невольно отвернулась, чтобы спокойно застегнуть блузку.
– Книга.
– Я догадался, что книга. Расскажи мне побольше.
Я повернулась и посмотрела на Армана. Да, он был красив и знал, как устроена книготорговля, а еще без него я бы не сбежала из Парижа. И все же там, на «Сотбис», я поняла, что его многое роднит с Эйбом Розенбахом. Безжалостный, целеустремленный, жадный. Но что касается книг… Может, и я ничем от них не отличаюсь. Может, в мире воров имеется честь, но едва ли ее встретишь в рядах книготорговцев.
– Возможно, я могла бы остаться еще ненадолго, – пробормотала я, опускаясь на кровать и позволяя ему снова расстегнуть мою блузку. Одиночество не лучший компаньон. Похоже, чем менее подходящий мужчина оказывался рядом со мной, тем больше он соответствовал моему фатализму. Что-то подсказывало мне, что истинной любви я не дождусь, так к чему беречь себя для нее?
Времени у меня оставалось в самом деле немного. В ушах эхом отдавался стук каблуков по тротуару, а я осматривала дом за домом, желая найти нужный номер. Поиски привели меня в Сохо, в небольшой лабиринт переулков за Риджент-стрит. Я не сказала Арману о том, что расследую загадку второго романа Эмили Бронте. В то утро я приняла решение, которого твердо собиралась придерживаться до конца моих дней: работа – на первом месте. И все же я спросила, не знает ли Арман какого-нибудь торговца или агента, который может рассказать об уже закрывшихся книжных. Проведя весьма интересное утро в Мейфэре, я заполучила адрес «Книжного магазина Брауна».
Теперь здесь располагалась адвокатская контора, но мне сообщили, что бывшие владельцы магазина все так же проживают в квартире на втором этаже. Я довольно долго стучала в дверь, и в конце концов мне открыли. Пожилая женщина, одетая во все черное.
– Миссис Браун? – уточнила я.
– Да. – Она вздернула подбородок, чтобы посмотреть на меня сквозь очки, сползшие на самый кончик носа. – Я вас знаю?
– Нет, мы не знакомы, но я надеялась пообщаться с вашим мужем. Речь пойдет о его книжном магазине и его тетушке Марте Браун.
Женщина печально улыбнулась.
– О, давненько их не заходило, а, Реджинальд?
Рядом с нами никого не было, но я предположила, что Реджинальд наверху, потому что она посмотрела куда-то в небо.
– Кого это – их?
– Поклонников Бронте. Входите, прошу вас.
