Когда незнакомый человек беспокоится, в порядке ли ты, тут в самом деле есть о чем подумать. Мне надо было взять себя в руки, и как можно скорее. Я заверил ее, что все скоро наладится, и, прикончив сэндвич, вернулся к ноутбуку, чтобы вновь закопаться в историю семейства Карлайл. Отец – госслужащий, женился на богатой наследнице рода. Оба ребенка получили хорошее образование. Много информации о продвижении Линдона по службе. Сведения о жизни Опалин носили обрывочный характер, а потом и вовсе прекращались, если не считать небольшую заметку о свадьбе Джейн Барридж и лорда Финли, где Опалин Карлайл выступила в роли подружки невесты. Как ни больно было думать о Марте, но я припомнил ее слова об Опалин и о женщинах, окружавших ее. Наверняка они с этой Джейн были подругами.
Я глотнул чая и сделал музыку погромче, а потом принялся искать информацию о леди Джейн. Это приносило мне истинное удовольствие: читать о людях, которые давно умерли и о которых все уже позабыли. Как будто тот факт, что я проливал немного света на их судьбы, каким-то образом на миг воскрешал их из мертвых. Именно это чувство вдохновило меня заняться поиском редких книг: возможность погружаться в жизни людей, которые ходили по этой земле до нас, которые, как и мы, о чем-то волновались и чему-то радовались, которые жили в удивительные моменты истории, совершенно не сознавая их значимости. Я складывал части целого, и мой разум немного успокаивался. Может, мне было приятно сознавать, что моя собственная жизнь – лишь одна страница в великой книге истории человеческих устремлений, а значит, я не обязан быть кем-то исключительным. Эта мысль утешала, пока какому-нибудь из моих коллег не присваивали очередную стипендию, пока кто-то другой не издавал бестселлер о малоизвестных коллекционерах прошлого и их находках. Я был проклят самым неистребимым из всех человеческих желаний – желанием оставить свой след.
Я провел много часов, изучая свидетельства рождения и смерти, перебирая заметки о благотворительных акциях и общественных мероприятиях, и наткнулся в итоге на письмо редактору одной ирландской газеты, датированное 1930 годом.
Как странно, что английская леди пишет подобное письмо, да еще и редактору ирландской газеты. Зачем бы ей это делать? Она не упоминала имя своей подруги, но я сделал стойку. В письме Сильвии Бич Опалин упоминает, что обе они были в заключении. Может, ее против воли поместили в сумасшедший дом? Надо поднять записи, чтобы выяснить, сколько таких лечебниц было в то время в Ирландии и где конкретно они находились.
Мне нужен был кофе. Точнее, мне нужна была Марта, но придется обойтись одним кофе.
Несколько драгоценных секунд, прежде чем открыть глаза, я не помнила, где нахожусь. Разум твердил, что я дома, в постели, но тело знало, что это ложь. Я замерзла, и грубое одеяло, в которое я куталась, мне не принадлежало. Я открыла глаза – и ужасная правда обрела реальные черты. Это не дурной сон, нет. Я в тюрьме, и меня упек сюда мой брат.
Я услышала тяжелый стук каблуков по коридору, словно промаршировала маленькая армия. Дверь с грохотом распахнулась.
– Шесть часов, пора вставать, – объявила медсестра, не глядя на меня. Она открыла окно, и в комнату хлынул ледяной воздух.
