Я заставил себя думать о настоящем моменте. Вдоль переулка сплошной стеной стояли разросшиеся сосны. Мы прошли по извилистой подъездной дорожке, и из-за угла выглянуло здание: темно-серая глыба, вросшая в землю. Если б не решетки на окнах, я бы принял его за монастырь строгих правил.
Я замер.
– Что такое? – встревожилась Марта.
– Это просто так… реально.
Я никогда ранее не ощущал подобного: будто что-то очень тяжелое навалилось на грудь. Одно дело читать обо всем на бумаге, но оказаться в таком месте взаправду… Я надеялся, что ошибаюсь, что Опалин не держали в этих стенах долгие годы. Марта положила руку мне на плечо, желая поддержать, и я немного пришел в себя.
Снаружи висело три дверных звонка, и ни один, похоже, не работал. Я нажал на все кнопки и приготовился ждать.
– Ты подумал о том, что скажешь им?
– Я собирался просто спросить, не жила ли здесь женщина по имени Опалин Карлайл.
Марта покачала головой, давая понять, что так я ничего не добьюсь.
– Ты не очень хорошо представляешь себе ирландских католиков, да?
– Что ты хочешь сказать?
– Что в местах, подобных этому, люди неохотно делятся информацией.
Я решительно постучал в дверь. Прошло несколько минут, но нам так никто и не открыл.
– Что ж! – Я хлопнул в ладоши. Этот сигнал я понимал на всех языках. – Поехали домой.
– Но мы проделали такой путь!
– Да, а теперь поедем обратно, – согласился я. – Когда ближайший автобус до Дублина, ты не посмотрела?
– Нельзя уезжать просто так! Что с тобой такое?
– Это просто… очередная погоня за призраками. Я ни на шаг не продвинусь в поисках рукописи, верно? Некоторые всю жизнь преследуют глупые мечты, но я не могу себе этого позволить.
Нет смысла стоять и спорить. Я принял решение и не обязан ничего ей объяснять.
Я зашагал назад к подъездной дорожке, предполагая, что рано или поздно Марта нагонит меня.
– Чем я могу помочь?
Дверь наконец распахнулась. За ней стояла пожилая женщина и говорила с нами таким тоном, что было ясно: последнее, чего она хочет, – помогать нам с чем бы то ни было. Я заметил короткие тугие кудри и белую медсестринскую форму. Трудно винить ее за то, что она злилась, – в таком месте я бы тоже злился.
Я бросился назад, к дверям.
– Да, я хотел узнать, проживала ли здесь когда-либо женщина по имени Опалин Карлайл?
– Вам назначено?
Никаких приветствий. Только открытая враждебность.
– Нет, но…
– Вы должны записаться заранее, если хотите назначить встречу.
Она попыталась закрыть дверь, но я просунул в щель ботинок.
– Извините, что вы делаете?
Я понятия не имел. Столько раз видел такой трюк по телевизору, но совершенно не представлял, как вести себя дальше. Я пробормотал что-то бессвязное и хотел уже убрать ногу, но не мог пошевелить ею.
– Мы из департамента здравоохранения. Проводим выборочную проверку, – заявила Марта.
Я не мог даже посмотреть на нее. Один взгляд – и я сразу нас выдам. Что она творит?
– Мне не сообщали, – подозрительно нахмурилась женщина.
– Потому что это выборочная проверка.
Что это за женщина стоит рядом со мной? Я совсем не знал ее. С ее слов получалось, что она тайный проверяющий из департамента здравоохранения, и это звучало весьма убедительно.
Женщина переступила с ноги на ногу. Теперь она рассердилась еще больше.
– Мне нужно увидеть ваши документы.
– Мистер Филд, покажите ей ваше удостоверение, – сказала Марта.
Это она мне? Откуда я возьму ей документы, подтверждающие, что я из департамента здравоохранения? Я наконец посмотрел на нее, пытаясь мысленно транслировать сообщение вроде «какого черта ты творишь». Марта сделала большие глаза: покажи ей хоть что-нибудь, давай!
В общем, я продемонстрировал женщине карточку, выданную университетом, где говорилось, что я специалист по редким рукописям.
– Очень хорошо, доктор Филд, – сказала она, пуская нас обоих внутрь. – Надеюсь, это не займет много времени. Мы закрываемся в четыре.
Доктор? Это единственное, что она увидела на карточке? Не то, что я кандидат наук?
Место казалось пугающе тихим. Изнутри все выглядело так, будто здание медленно рушится и никто не трудится ничего в нем чинить. Стены, выкрашенные в болезненно-зеленый цвет, облупились, повсюду были пятна от сырости. Вокруг окон чернела плесень, линолеум загибался у краев. Пахло чем-то мерзко-токсичным вроде ядреной смеси отбеливателя и вареной капусты. Старый неухоженный дом, как и его жильцы, надо полагать.
– Нам нужно просто проверить кое-какие документы, не так ли, доктор Филд?
– Эм… да. – Я прочистил горло. – Дело в законе о свободе информации. Нужно увидеть, в каком состоянии находятся записи о предыдущих постояльцах этого заведения.
Женщина пристально взглянула на меня.
– О. Разве вы не собираетесь осматривать палаты?
– Палаты? У вас все еще содержатся… – Я осекся, чтобы не сказать «заключенные».
– В другой раз, – подхватила Марта. – Не хотим вас задерживать, а министр торопит нас закончить с проверкой до того, как новый закон вступит в силу.
– Новый закон? – Похоже, женщина купилась на болтовню Марты.
– Его вынесут на рассмотрение в палату представителей в следующем году.
