Мысли в голове моментально превратились в месиво. Словно кто-то погрузил мою голову в блендер. Мне хотелось задать столько вопросов, что я не знала, с какого лучше начать!
Эйден увидел замешательство на моем лице и усмехнулся.
– Дорога займет у нас не больше пятнадцати минут, так что я бы на твоем месте поторопился.
– У нас впереди целая ночь.
– Ты же не думаешь, что я потрачу ее на какую-то болтовню? – не отрывая взгляд от дороги, он положил руку на мое колено, а затем медленно сместился к внутренней стороне бедра.
Я отбросила его руку и крепко сжала ноги, стараясь дышать равномерно. Черт возьми, он не прикасался ко мне несколько дней, не считая уроки танцев, и я только сейчас осознала, как мне этого не хватало.
– Итак, первый вопрос… Кто твой отец?
– Шейн Бакли – республиканец, пьяница и картежник, – спокойно ответил Эйден.
Удивительно, но в его тоне не было ни намека на злость к отцу. Почему же тогда Бакли скрывает его ото всех? Этот вопрос я и решила задать следующим.
– На этом настоял мой публицист, – а вот и появилась злость. Эйден с силой сжал руль и продолжил: – Мне было четырнадцать. В то время мы с отцом жили в богом забытой дыре – Голдсборо, Северная Каролина. Моя мать бросила нас, когда мне было пять, и с тех пор отец начал прикладываться к бутылке. В двенадцать лет мне пришлось забить на школу и отправиться мыть машины, когда отец в очередной раз укатил в Вегас и не объявлялся целую неделю.
Мое сердце сжалось.
– Не понимаю, куда смотрели социальные службы? Директор школы обязан был им сообщить о том, что ты не посещаешь занятия.
– Директор школы – старый приятель отца. Он заботился обо мне по мере возможности и в конце концов даже помог получить аттестат об окончании школы. Я умолял его никуда не сообщать. Знаешь, как бы там ни было, я люблю своего отца. В отличии от матери, которая с легкостью променяла нас на роскошную жизнь в большом городе, отец меня не бросил и никуда не сдал.
– Как тебе удавалось все это время скрывать его?
– Это было чертовски сложно, – признался Эйден. – Когда мы перебрались в Лос-Анджелес, мне было четырнадцать. Рут поселила нас в той железной будке, в трейлерном парке, и подписала с владельцем парка бумаги о неразглашении. До моего совершеннолетия она повсюду таскалась со мной. Ну а потом стало проще… Каждый раз, когда я по дороге домой замечал на хвосте журналистов, то сворачивал в другую сторону и ночевал в мотелях. Отец выдвинул два условия, при которых он не станет общаться с репортерами и орать на каждом шагу, что известный голливудский актер Эйден Бакли – его кровный сон. Первое – я буду жить с ним, второе – отдавать ему четвертую часть своего гонорара.
– Пф-ф-ф… – я откинулась на спинку сиденья. – Это несправедливо!
– Несправедливо, – фыркнул Эйден. – Рут по сей день забирает половину.
Мои глаза округлились.
– Половину гонорара? Это же… Ну, так нельзя!
– Бумаги подписаны, – пожал он плечами. – Контракт на десять лет. Срок нашего договора истечет, когда мне стукнет двадцать восемь, то есть через пять лет. Мы приехали.
Машина остановилась между двумя пальмами, и Эйден выключил фары.
– Подожди, но Шейн ведь нарушил ваше соглашение, когда пришел на съемочную площадку.
– Я первым его нарушил, съехав от отца в Твин-Палмс. – Эйден развернулся ко мне. – Когда он узнал об этом, то приехал ко мне в квартиру, рассчитывая там и остаться.
– Это тогда я с ним и познакомилась?
Бакли кивнул и нахмурился.
– Я испугался, что вы снова можете встретиться и выставил его в тот же день. Думаю, это отца и разозлило. Шейн ненавидит одиночество. Пожалуй, больше всего на свете он боится остаться один.
Наконец, пазлы в моей голове начали складываться в общую картину, но все равно не хватало многих деталей.
– Почему ты боялся, что я снова могу увидеть твоего отца? Ты его стыдишься?
– Нет.
Эйден замолчал и уставился в лобовое стекло.
– Просто я не хотел вываливать на тебя все это, – тихо сказал он.
– Хрень собачья!
Он удивленно вскинул брови и посмотрел на меня.
– Прости?
– Ты просто не доверяешь мне, вот и все. Скажи правду, Эйден!
– Окей, ты права, – сдался он, хватая меня за руку. Я попыталась ее выдернуть, но ничего не вышло. – Я доверял тебе, но не полностью… Черт, знаю, звучит дерьмово, но это так.
Эйден поднес мою руку к губам и нежно поцеловал. В моих глазах стояли слезы.
– Я бы никогда тебя не предала, – произнесла я надломленным голосом.
– Знаю, – на его лице отразилась боль. – Только не плачь, енотик.
Он наклонился и большим пальцем смахнул слезу с моей щеки.
– Знаешь, с каждым годом хранить эту тайну было все сложнее. Она адским грузом давила на сердце, и мне до смерти хотелось его на кого-нибудь сбросить. Однажды я так и сделал… Каким же я был идиотом!
– Ты рассказал Кейт об отце, – догадалась я.
Эйден коротко кивнул и сжал челюсть.
– И что произошло? Подожди… Она что, теперь шантажирует тебя этим?
Молчание.
– Вот сука, – выплюнула я. – Какая же тварь! И что ей нужно? Деньги?
Молчание.
– Эйден?
Он медленно повернул голову и взглянул на меня. Я прочитала в его глазах ответ раньше, чем он его озвучил.
– Ей нужен я.
