— Эммет и Пол? — прошептала я. Пол был самым неуравновешенным в стае Джейкоба. Это он потерял контроль над собой в тот день в лесу — воспоминание о рычащем сером волке неожиданно ярко ожило перед моими глазами.
— Что случилось? Они подрались? — от охватившей меня паники голос сорвался до тонкого писка. — Почему? Пол пострадал?
— Никто не дрался, — тихо, только для меня сказал Эдвард. — Никто не пострадал. Не беспокойся.
Джейкоб смотрел на нас скептически.
— Ты ничего ей не рассказал, так? Поэтому ты увёз ее?
Чтобы она не узнала, что…
— Уходи сейчас же, — Эдвард прервал его на середине предложения, и его лицо неожиданно стало устрашающим, действительно устрашающим. На секунду он стал выглядеть, как… как вампир. Он впился злым, полным очевидной ненависти, взглядом в Джейкоба.
Джейкоб поднял брови, но не сделал больше никакого движения.
— Почему ты не сказал ей?
В полной тишине они долго смотрели друг на друга. Позади Тайлера и Остина собралось ещё больше учеников. Я увидела Майка рядом с Беном, Майк держал одну руку на плече Бена, как будто пытался удержать его на месте.
В этой мёртвой тишине всё неожиданно стало на свои места, интуитивное озарение.
Что-то, что Эдвард не хотел, чтобы я знала.
Что-то, что Джейкоб не стал бы скрывать от меня.
Что-то, что заставило Калленов и волков находиться вместе в лесу, двигаясь в опасной близости друг к другу.
Что-то, что заставило Эдварда настоять на моем перелёте через всю страну.
Что-то, о чём Элис было видение на прошлой неделе — видение, о котором Эдвард солгал мне.
Что-то, чего я ожидала в любом случае. Кое-что, что должно было произойти снова, и как бы сильно я не мечтала, чтобы этого не произошло, это никогда не закончится, не так ли?
Я услышала как воздух быстрыми резкими толчками просачивался через мои губы, но я не могла остановиться. Мне казалось, что школа дрожит, будто произошло землетрясение, но я знала, что это моя собственная дрожь вызывает иллюзию.
— Она вернулась за мной, — сумела выдавить я.
Виктория не сдастся, пока я не умру. Она будет продолжать в той же манере — ложная атака и побег, ложная атака и побег — до тех пор, пока не найдёт способ проникнуть сквозь моих защитников.
Может мне повезёт. Может Волтури придут за мной раньше — по крайней мере, они убьют меня быстрее.
Эдвард крепче притянул меня к себе, поворачиваясь таким образом, чтобы все ещё находиться между мной и Джейкобом, и погладил моё лицо обеспокоенными руками.
— Всё хорошо, — шептал он мне. — Всё хорошо. Я никогда не позволю ей подобраться близко к тебе, всё хорошо.
Потом он зло посмотрел на Джейкоба.
— Разве это не ответ на твой вопрос, дворняжка?
— А ты не думаешь, что Белла имеет право знать? — с вызовом бросил Джейкоб. — Это ее жизнь.
Эдвард продолжал говорить тихо, даже Тайлер, стоявший очень близко, не способен был расслышать:
— Почему она должна быть напугана, когда опасность ей не грозит?
— Лучше быть напуганной, чем обманутой.
Я постаралась собраться, но мои глаза слезились. Стоило мне закрыть глаза, и я видела лицо Виктории, ее губы, растягивающиеся и обнажающие зубы, ее багровые глаза, горящие жаждой мести. Она винит Эдварда в гибели своего возлюбленного — Джеймса. Она не остановится, пока его любовь не будет отобрана и у него тоже.
Эдвард вытер слёзы с моих щек кончиками пальцев.
— Ты действительно думаешь, что делать ей больно — это лучше, чем защищать ее? — произнес он.
— Она сильнее, чем ты думаешь, — сказал Джейкоб. — Она переживала и худшее.
Внезапно, выражение лица Джейкоба переменилось, он пристально посмотрел на Эдварда, со странным, изучающим выражением. Он сузил глаза, словно решая мысленно сложную математическую задачу.
Я почувствовала, как Эдвард сжался. Я подняла голову, чтобы посмотреть на него, его лицо было искажено, и это могла быть только боль. За одну жуткую секунду, я вспомнила тот день в Италии, в страшной комнате башни Волтури, где Джейн мучила Эдварда своим злобным талантом, сжигая его своими мыслями…
Это воспоминание вытолкнуло меня из приближающейся истерики и заставило прийти в себя. Потому, что я лучше позволю Виктории сто раз убить меня, чем смотреть, как Эдвард снова страдает.
— Это забавно, — сказал Джейкоб, смеясь, наблюдая за лицом Эдварда.
Эдвард вздрогнул но успокоился с небольшим напряжением. Он не мог полностью спрятать страдания в своих глазах.
Широко раскрыв глаза я быстро взглянула сначала на искаженное лицо Эдварда, потом на презрительную усмешку Джейкоба.
— Что ты с ним делаешь? — требовательно спросила я.
— Ничего страшного, Белла, — тихо сказал мне Эдвард. — У Джейкоба просто хорошая память, вот и всё.
Джейкоб усмехнулся, и Эдвард вздрогнул снова.
— Прекрати это! Что бы ты не делал!
— Конечно, если ты хочешь, — Джейкоб пожал плечами. — Хотя, он сам виноват, если ему не нравиться то, что я помню.
Я свирепо глянула на него, и он проказливо улыбнулся в ответ, как ребёнок, которого поймали, за чем-то, чего делать нельзя, и знает, что его не накажут.
