— Ты в этом уверена? — спросил он, при упоминании имени Эдварда снова начиная заводиться.
— Разлука… Ни мне ни ему она не пошла на пользу.
Он начал было, что-то говорить, что-то злобное, судя по выражению его лица но, задержав дыхание, остановился и начал сначала.
— Тебе известно, что Сэм зол на тебя?
— На меня? — я на секунду растерялась. — Ах, да, понимаю. Он думает, что они бы остались в стороне, если бы меня здесь не было.
— Нет, дело не в этом.
— Тогда что его злит?
Джейкоб снова наклонился за камнем. Он все вертел и вертел его в пальцах; пока он говорил, немного понизив голос, его глаза были прикованы к этому черному камню:
— Когда Сэм увидел… что с тобой было, ну, тогда, вначале, когда Билли рассказал им как Чарли беспокоится о том, что тебе не становится лучше, и потом, когда ты прыгнула со скалы…
Я скорчила гримасу. Неужели мне никогда не позволят забыть об этом.
Глаза Джейкоба сверкнули.
— Он думал ты единственный человек на земле, у кого такие же причины ненавидеть Калленов, как и у него. Сэм чувствует, словно его … предали из-за того, что ты впустила их обратно в свою жизнь, как будто они и не причиняли тебе боли.
Я ни на секунду не поверила в то, что Сэм был единственным, кто так себя чувствует. И, разозлившись на них обоих, сказала язвительно:
— Можешь передать Сэму, чтоб он шел…
— Взгляни туда, — перебил меня Джейкоб, указывая на орла, с невероятной высоты пикировавшего к поверхности океана. Прямо у воды он на мгновение остановился, лишь слегка коснувшись когтями поверхности воды. Затем улетел прочь, а в его когтях трепыхалась здоровенная рыбина.
— Это везде, — сказал Джейкоб отчужденным голосом. — У природы свои неизменные законы — есть охотник, и есть добыча, бесконечный круговорот жизни и смерти.
Я не поняла смысла его лекции о природе, подумав, что он просто пытается сменить тему. Но затем он взглянул на меня, в его глазах светились искорки мрачного юмора.
— И ты пока ещё ни разу не видела, чтобы рыба пыталась поцеловать орла. И никогда этого не увидишь. — усмехнулся он.
Я деланно усмехнулась ему в ответ, хотя во рту все ещё оставался горький привкус.
— Может, рыба и пыталась, — предположила я. — Трудно понять, о чем думает рыба. Орлы, знаешь ли, очень привлекательные птицы.
— В этом все дело? — его голос вдруг стал резким. — В привлекательности?
— Не будь дураком, Джейкоб.
— Тогда — деньги? — не унимался он.
— Чудесно, — заметила я, вставая с дерева. — Польщена, что ты обо мне такого мнения, развернулась и пошла прочь.
— Ну же, не сходи с ума. — оказавшись прямо за моей спиной, схватил мое запястье и развернул к себе. — Я серьезно! Я пытаюсь понять, но ничего не получается.
Его брови сердито сошлись на переносице, а глаза потемнели.
— Я люблю его. Не потому что он красивый или богатый! — я выкрикнула эти слова прямо Джейкобу в лицо. — Я бы выбрала его, даже если бы он не был и на половину таким, какой он есть. Даже пропасть между нами показалась бы мелочью. Потому что он самый любящий и бескорыстный, чудесный, честный, он лучше любого кого я когда-либо встречала. Конечно, я люблю его! Неужели это так трудно понять?
— Это невозможно понять.
— Тогда, пожалуйста, просвети меня, Джейкоб, — сказала я с сарказмом. — Какие должны быть условия, чтобы кто-то, кого-то полюбил? Получается, что я все делаю не правильно.
— Я думаю, что для начала правильней всего было бы, чтобы этот кто-то, принадлежал к особям твоего вида. Обычно это срабатывает.
— Ну, это просто чушь! — прошипела я. — Тогда я останусь с Майком Ньютоном.
Джейкоб отступил назад и закусил губу. Я увидела, как мои слова ранили его, но я слишком сильно разозлилась, чтобы об этом думать. Он отпустил мое запястье и, скрестив руки на груди, отвернулся к океану.
— Я — человек, — еле слышно прошептал он.
— По сравнению с Майком — нет, — грубо продолжила я. — Ты по-прежнему считаешь, что это имеет большое значение?
— Это не одно и тоже. — Джейкоб не отрывал взгляда от серых волн. — Я не выбирал этого.
Я возмущенно усмехнулась.
— Ты думаешь, Эдвард выбирал? Он так же, как и ты не знал, что с ним происходит. Он не подписывался под этим.
Джейкоб еле заметно качнул головой.
— Знаешь, Джейкоб, ты ужасный ханжа — в добавку к волку.
— Это не одно и тоже, — повторил Джейкоб, посмотрев на меня.
— Я не понимаю почему. Ты бы мог проявить немного больше понимания по отношению к Калленам. Ты даже не представляешь, какие они хорошие — зри в корень, Джейкоб.
Он нахмурился ещё сильнее.
— Они не должны существовать. Их существование противоестественно.
Я долго смотрела на него, в недоумении подняв вверх бровь. Прошло какое-то время, прежде чем он заметил.
— Что?
— Говоря о противоестественности…, - намекнула я.
— Белла, — сказал он тихим изменившимся голосом. В одну секунду став старше. Я вдруг поняла, что его голос звучит гораздо взрослее моего — как у отца или учителя.
— То, кем я являюсь, родилось вместе со мной. Это часть меня, моей семьи, всех нас, как одного племени — по этой причине мы ещё здесь. Кроме того, — он посмотрел на меня, его глаза были непроницаемы, — я все ещё человек.
