— Как только боль полностью отступила, они снова объяснили мне, чем я стала. На этот раз я поверила. Я чувствовала жажду, твердую кожу, и, наконец, я увидела свои сияющие красные глаза.
— Поскольку я изначально была пустышкой, то в первое время, видя свое отражение в зеркале, я чувствовала облегчение. Не считая глаз, я была самым прекрасным существом, которое когда-либо видела, — она засмеялась над собой. — Только позже, я стала винить свою красоту в том, что со мной произошло, и видеть в ней свое проклятие. Мне бы хотелось быть… ну, не совсем уродиной, но обычной. Как Вера. Тогда мне позволили бы выйти замуж за того, кто любил бы меня, и я смогла бы иметь хорошеньких детишек. Вот, чего мне действительно всегда хотелось. И я до сих пор считаю, что не просила слишком многого.
Она снова на какое-то время погрузилась в свои мысли, и я задумалась, не забыла ли она о моем существовании снова. Но затем она неожиданно улыбнулась, всем своим видом излучая торжество.
— Ты ведь знаешь о моем достижении, о том, что я почти так же чиста, как Карлайл, — сказала она мне. — Чище, чем Эсме. И в тысячи раз чище Эдварда. Я никогда не пробовала человеческой крови, — гордо заявила она.
Она поняла, что я заинтересовалась, услышав в ее заявлении одно маленькое уточнение — «почти».
— Я действительно убила пятерых человек, — сказала она довольно. — Если, конечно, их можно назвать людьми. Но я действовала очень аккуратно, чтобы не пролить ни капли их крови, так как знала, что не смогу устоять, а мысль о том, чтобы иметь в себе хотя бы маленькую, принадлежащую им частичку, была мне отвратительна.
— Ройса я оставила напоследок. Я надеялась, что, услышав о смерти своих друзей, он поймет, что его ожидает. Я рассчитывала на то, что страх сделает его конец ещё ужасней. Думаю, это сработало. Когда я пришла за ним, он, охраняемый вооруженными людьми, прятался в комнате без окон за дверью, такой же толстой, как в хранилище банка. Упс — убийств было семь, — поправила она. — Я забыла про его охрану. Но на это мне потребовалась лишь секунда.
— В моих действиях было слишком много театральности. По правде говоря, это было ребячеством. Я одела свадебное платье, которое украла по этому случаю. Увидев меня, он закричал. Той ночью он много кричал. Это было хорошей идеей — оставить его напоследок, к тому моменту мне уже было легче себя контролировать, и я могла убивать его так медленно, как только пожелаю…
Она внезапно замолчала, и взглянула на меня:
— Прости, — сказала она виноватым голосом — Я пугаю тебя, да?
— Да нет, — солгала я.
— Я увлеклась.
— Не волнуйся.
— Я удивлена, что Эдвард так мало рассказал тебе об этом.
— Он не любит рассказывать чужие истории. Ему кажется, что это, в некотором смысле, предательство, ведь он слышит больше, чем ему следует знать.
Она улыбнулась, качая головой:
— Пожалуй, я должна ему больше доверять. Ведь он действительно так благороден, неправда ли?
— Думаю да.
— Должна признаться, — вздохнула она. — Я была к тебе не справедлива, Белла. Он не говорил тебе, почему? Или для него это тоже слишком личное?
— Он сказал, это из-за того, что я — человек. Что тебе трудно смириться с тем, что о вас знает кто-то посторонний.
Меня перебил мелодичный смех Розали:
— Теперь я действительно чувствую себя виноватой. Он был намного добрее ко мне, чем я того заслуживаю. -
Мне показалось, что ее смеющееся лицо стало выглядеть намного теплее, будто смеясь, она сбросила маску, которую никогда не снимала в моем присутствии раньше.
— Какой же он врунишка, — снова засмеялась она.
— Он мне соврал? — негодующе спросила я.
— Ну, может это слишком громко сказано. Он просто не все тебе рассказал. То, что он тебе сказал — правда, хотя на данный момент это звучит более правдиво, чем было раньше. Однако, в то же время… — она нервно усмехнулась. — В этом стыдно признаться. Понимаешь, поначалу, это в основном, была ревность чистой воды, потому, что он хотел тебя, а не меня.
Ее слова подняли во мне волну ужаса. Сидя здесь в лунном сиянии, она была самым прекрасным из всего, что я могла когда-либо представить. Я не могла соперничать с ней.
— Но ты же любишь Эммета… — пробормотала я.
Развеселившись, она покачала головой:
— Нет, я вовсе не хочу Эдварда в этом смысле, Белла. И никогда не хотела — я люблю его как брата, но он раздражает меня с того самого момента, как в первый раз услышала его голос. Все-таки, ты должна меня понять…. Я так привыкла к тому, что люди желали меня. А Эдвард ни на йоту мной не заинтересовался. Это разочаровывало меня, и даже поначалу оскорбляло. Но он никогда никому не выказывал своих предпочтений, поэтому расстраивалась я не долго. Даже когда мы впервые встретились с кланом Тани в Денали, в котором были только женщины, Эдвард так и не обратил ни на одну из них своего внимания! А потом он встретил тебя, — она смущенно посмотрела на меня.
Я была не слишком внимательна, и, думая об Эдварде, Тане, и всех тех женщинах, я непроизвольно сжала губы.
