— Я не хочу сказать, что ты некрасивая, Белла, — сказала она, неправильно истолковав мое выражение, — Просто тогда это означало, что тебя он находит более привлекательной, чем меня. Я слишком тщеславна.
— Но ты сказала, "поначалу". Значит, это тебя больше… не беспокоит, да? Я имею в виду, мы же обе знаем, что ты самая красивая женщина на планете.
Я усмехнулась, сказав то, что и так было очевидно. Как странно, что Розали нужны подтверждения этому.
Розали тоже засмеялась:
— Спасибо, Белла. Нет, меня это больше не беспокоит. Эдвард всегда был немного странным, — она рассмеялась снова.
— Но я тебе все ещё не нравлюсь, — прошептала я.
Ее улыбка померкла.
— Прости меня за это.
Какое-то время мы сидели в полной тишине, и, похоже, она не собиралась продолжать.
— Не могла бы ты мне сказать почему? Неужели я сделала что-то такое…? — может, она злилась на меня за то, что я в который раз, снова и снова подвергаю ее семью — ее Эммета опасности? Сначала, Джеймс, а теперь Виктория…
— Нет, ты ничего не сделала, — пробормотала она. — Пока ещё.
Я ошеломленно уставилась на нее.
— Разве ты не видишь, Белла? — неожиданно ее голос зазвучал более страстно, чем когда она рассказывала свою печальную историю. — У тебя уже все есть. У тебя есть целая жизнь впереди — все, чего я так хотела. И ты собираешься бросить всё это. Разве ты не видишь, что я готова на все, чтобы быть тобой? У тебя есть выбор, которого у меня не было, и ты собираешься совершить большую ошибку!
Я отпрянула от ее гневного лица. Сообразив, что от изумления у меня отвисла челюсть, я торопливо закрыла рот, возвращая ее в исходное положение.
Она долго смотрела на меня, и я видела, как ярость в ее глазах постепенно угасла. Вдруг она смутилась.
— Я была уверена, что смогу сделать это спокойно, — Она покачала головой, смущенная охватившей ее волной эмоций. — Просто сейчас это оказалось гораздо сложнее, чем тогда, когда не было ничего, кроме тщеславия.
Она молча уставилась на луну. Прошло несколько минут прежде, чем я набралась храбрости нарушить ее размышления:
— Ты станешь ко мне лучше относиться, если я решу остаться человеком?
Она повернулась ко мне, и ее губы дрогнули в слабом намеке на улыбку.
— Возможно.
— И все же, в твоей истории есть, своего рода, счастливый конец, — напомнила я ей. — У тебя есть Эммет.
— Я получила только половину, — усмехнулась она. — Ты знаешь, что я спасла его от медведя, который напал на него, и принесла домой к Карлайлу. Но ты хоть представляешь, почему я не допустила, чтобы медведь съел его?
Я потрясла головой.
— Черные кудри… ямочки, которые были видны, даже когда он кривился от боли… странная невинность, которой, казалось, не место на мужском лице… он напомнил мне маленького Генри, сына Веры. Я не хотела, чтобы он умирал. Несмотря на то, что я ненавидела эту жизнь, я была достаточно эгоистична для того, чтобы попросить Карлайла изменить его для меня. Мне повезло больше, чем я того заслуживаю. Эммет — это всё, о чем бы я просила, если бы знала себя настолько хорошо, чтобы понять, о чем нужно просить. Он именно тот, кто мне нужен. И, как ни странно, я ему тоже нужна. Эта часть моих желаний исполнилась даже лучше, чем я надеялась. Но больше никогда никого не будет, кроме нас двоих. И я никогда не буду сидеть вместе с ним, таким же седоволосым, как и я, где-нибудь на крылечке, окруженная внуками.
Теперь ее улыбка стала доброй:
— Для тебя это звучит немного странно, да? С одной стороны, ты, в некотором смысле, взрослее, чем была я в свои восемнадцать лет. Но с другой стороны… есть вещи, о которых ты ещё серьезно даже не задумывалась. Ты ещё слишком молода, чтобы знать, чего захочешь через десять, пятнадцать лет — и слишком молода, чтобы отказаться от всего того, о чем даже не имеешь представления. Не будь опрометчивой в своих поступках, Белла, ведь речь идет о вечности. — она погладила меня по голове, но в ее жесте не было ни капли снисходительности.
Я вздохнула.
— Просто подумай об этом, хотя бы немного. Когда всё произойдет, ничего нельзя будет вернуть обратно. Эсме обходится тем, что считает нас своими детьми… Элис не помнит ничего из своей прошлой жизни, потому и не тоскует по ней. … Но ты будешь помнить. Слишком от много придется отказаться.
«Но взамен я получу намного больше», — подумала я, но не произнесла вслух.
— Спасибо, Розали. Рада, что поняла… узнала тебя получше.
— Прости, за то, что была таким чудовищем, — усмехнулась она. — С этого момента буду стараться вести себя лучше.
Я тоже ей усмехнулась.
Нас пока ещё нельзя было назвать подругами, но я была уверена, что она уже не будет так сильно меня ненавидеть.
— А теперь я, наконец-то, дам тебе поспать. — она бросила взгляд на кровать, и ее губы дрогнули. — Я знаю, ты расстроена из-за того, что он держит тебя взаперти, но не ругай его слишком сильно, когда он вернется. Он любит тебя больше, чем ты можешь себе представить. Его ужасает то, что приходится быть вдали от тебя.
Она тихо встала и подошла к двери. — Спокойной ночи, Белла, — прошептала она, закрывая за собой дверь.
