Он снова и снова ополаскивал нож, подставляя его под струю воды. Когда он заговорил, это был лишь тихий шёпот: — Ты сказала, через пару недель… Когда именно…? — он не смог закончить фразу.
— После выпускного, — прошептала я в ответ, осторожно наблюдая за его лицом. Неужели это снова оттолкнет его?
— Так скоро, — выдохнул он, закрыв глаза.
Это прозвучало не как вопрос. Это походило на жалобный стон. Мускулы на его руках затвердели и плечи напряглись.
— Ой! — вскрикнул он; в кухне было так тихо, что от его крика я подскочила.
Его правая рука сжалась в кулак, обхватив лезвие ножа — он разжал руку, и нож загремел по столу. Ладонь Джейкоба пересекал глубокий длинный порез. Кровь стекала по его пальцам и капала на пол.
— Проклятие! Ай! — жаловался он.
Моя голова закружилась, а желудок подкатил к горлу. Одной рукой я ухватилась за край стойки, и, сделав глубокий вдох, попыталась взять себя в руки, чтобы помочь ему.
— О нет, Джейкоб! Вот фигня! На, оберни руку!
Я совала кухонное полотенце прямо ему в руки. Но он отодвинулся от меня.
— Это пустяки, Белла, не беспокойся.
У меня все поплыло перед глазами. Я снова сделала глубокий вдох.
— Не беспокоиться? У тебя открытая рана на ладони!
Он проигнорировал протянутое мной полотенце и сунул руку под кран, чтобы водой промыть рану. Вода в раковине стала красной. У меня снова закружилась голова.
— Белла, — сказал он.
Я перевела взгляд с раны на лицо Джейкоба. Он хмурился, но говорил спокойно.
— Что?
— Ты выглядишь так, будто собираешься упасть в обморок, и ты кусаешь губы. Перестань. Расслабься. Дыши. Я в порядке.
Я втянула ртом воздух и перестала кусать губы.
— Не храбрись.
Он закатил глаза.
— Поехали, отвезу тебя в больницу. — я была почти уверена, что смогу нормально вести машину. По крайней мере, стены больше не шатались, и комната перестала плыть перед глазами.
— Это лишнее.
Джейк выключил воду и, взяв полотенце у меня из рук, свободно обвязал его вокруг ладони.
— Подожди, — запротестовала я. — Позволь мне взглянуть.
Я посильнее вцепилась в столешницу, чтобы держаться вертикально на случай, если от вида раны мне снова сделается дурно.
— У тебя есть медицинское образование, про которое ты ничего мне не говорила?
— Просто позволь мне самой решить, стоит ли закатывать истерику, чтобы отвезти тебя в больницу.
Он изобразил на притворный ужас.
— Пожалуйста, только не истерику.
— Если ты не дашь мне взглянуть на руку, истерика гарантирована.
Он глубоко вздохнул, а затем бурно выдохнул.
— Прекрасно.
Он развязал полотенце, и когда я потянулась, чтобы забрать его, вложил свою руку в мою.
Мне потребовалось несколько секунд. Я даже перевернула его руку, хотя была абсолютно уверена, что он порезал именно ладонь. Я крутила его руку в разные стороны, пока, наконец, не поняла, что выступающая ярко розовая линия была единственным, что осталось от его раны.
— Но… ты истекал кровью… так сильно.
Он забрал свою руку и мрачно посмотрел на меня.
— На мне быстро заживает.
— Понятно, — промямлила я.
Я видела длинную глубокую рану, видела кровь, стекающую в раковину. От запаха крови меня чуть было не вывернуло наизнанку. На такую рану нужно было накладывать швы. Понадобились бы дни, чтобы образовалась корка, а затем недели, чтобы появился светло-розовый шрам, который уже сейчас слабо выделялся на его коже.
Он изогнул губы в легкой улыбке и ударил себя в грудь кулаком.
— Вервольф, помнишь?
На какое-то безмерное мгновение его глаза встретили мой взгляд и держали его.
— Действительно, — наконец, сказала я.
Он рассмеялся над моими словами.
— Я же рассказывал тебе об этом. Ты же видела шрам Пола.
Я потрясла головой, пытаясь привести свои мысли в порядок.
— Когда непосредственно наблюдаешь за процессом, всё немного иначе.
Я опустилась на колени и достала отбеливатель из шкафчика под раковиной. Вылив небольшое количество средства на тряпку, я начала тщательно отмывать пол. Резкий запах хлорки окончательно избавил меня от головокружения.
— Давай, я помою, — сказал Джейкоб.
— Я уже всё сделала. Не положишь полотенце в стиральную машину?
Убедившись, что пол пахнет только лишь хлоркой, я встала и промыла отбеливателем правую часть раковины. Затем я пошла в прачечную около кладовой, и прежде, чем запустить стиральную машину, вылила туда целый колпачок отбеливателя. Джейкоб наблюдал за мной с явным неодобрением на лице.
— У тебя что, приступ маниакальной одержимости порядком? — спросил он, когда я закончила.
Ха. Возможно. Но, по крайней мере, на этот раз у меня было хорошее оправдание.
— Мы тут немного чувствительны к крови. Уверена, ты понимаешь, о чем я.
— О. - произнес он и снова сморщил нос.
— Почему бы не сделать так, чтобы ему было немного полегче? Ведь то, что он делает, дается ему с большим трудом.
— Конечно, конечно. Почему бы и нет?
Я вынула заглушку, позволяя грязной воде стечь из раковины.
— Белла, можно тебя кое о чём спросить?
Я вздохнула.
— Как это — быть лучшими друзьями с вервольфом?
Вопрос застал меня врасплох, и я громко рассмеялась.
— Тебя это пугает? — надавил он, прежде, чем я успела ответить.
