Переписывания духовного пособия – это одно из самых нудных наказаний на свете. На переписывания одного уходит часа два, а тут целых три! Это ещё хорошо, если учитель примет всё с первого раза, иначе придётся переделывать заново. Вэй Лун проходил через это в самом начале своего обучения, когда не смог выполнить небольшую технику Вэйшин, за что был отправлен с другими
Ку Мун со своей компашкой пали духом, осознав, как разочаровали учителя, сказав, что какой-то младший ученик смог ранить их всех. Это неслыханный позор, но Ку Мун явно желал наябедничать на ненавистного мальчишку, который задел его честь, в итоге закопав в землю не только его, но и себя.
Все ученики разошлись, как муравьи, даже не подумав помочь лежащему ребёнку, явно получившего серьёзные раны. Вэй Лун понимал, что его увидят с мальчишкой, если он подойдёт к нему, и об это вскоре станет известно учителю, но ему было плевать.
Юноша возненавидел бы самого себя, не подойди он к ребёнку и не подняв его с земли, усадив себе на спину. Дядя всегда учил племянника помогать нуждающимся и делать то, из-за чего на сердце не будет боли от сожаления. Отец же имел иное мнения, считая, что помощь – это проявление слабости, покуда тот, кто не может позаботиться о самом себе, не заслуживает от кого-то протянутой руки.
— Я помогу тебе дойти до комнаты. В какой ты живёшь? — спросил Вэй Лун, удивившись тому, что парнишка не потерял сознания после такого удара.
Даже без тщательного осмотра юноша видел серьёзные повреждения на слабом теле, ещё не способного к самозаживлению. Такое тело приходит с опытом и большой силой, которой не может быть в столь малом теле.
— Этот ученик… не живёт…в комнате… потому что пока… не достоин её… — хрупким голосом изрёк раненный из-за головокружения, вряд ли понимая, что происходит.
Ли Юнхэна явно сильно мутило, покуда его глаза смотрели куда-то вдаль, не видя того, кто несёт его на спине. Мальчишка выглядел слишком плохо. Казалось, если сейчас ему не помочь - то уже завтра некому будет помогать.
— И кто тебе это сказал? Твои шисюны? С каждым разом они становятся мне всё более отвратительней… — процедил юноша, и впрямь поражаясь, отчего эти подростки столь жестоки.
Как знал зеленоглазый парень, Ку Мун являлся сыном влиятельного Императора, что всего на ранг ниже отца Вэй Луна. Потому то негодник считал, что ему всё сойдёт с рук, покуда если что, папочка устроит всем такую жизнь, от которой даже крысы заплачут.
— Шисюны хоро…шие, просто этот ученик…
— Они не хорошие. — оборвал Ли Юнхэна парень, не желая даже слушать о тех, кто так мерзко поступает с кем-то.
Идя по указанию ребёнка, в итоге Вэй Лун привёл его к сарайчику, в котором хранились дрова и сено. Сначала парень думал, что Ли Юнхэн ошибся из-за головокружения, но, зайдя внутрь, он на некоторое время застыл, увидев пару дров, а на них сено, как бы заменяющие постель.
Само помещение не казалось жилым. Дыры в стенах и на потолке. Вместо пола сырая земля. Посредине дрова, которыми ученики топят свои комнаты в холодные дни. Ни намёка на домашний уют или хотя бы схожесть с ним. Но, если присмотреться можно увидеть в одном углу духовные свитки и соломенную бумагу для писания, в другом ведро с водой для умывания, а возле сена духовное руководство.
— И ты живёшь здесь? — сам у себя спросил юноша, так как из-за боли мальчишка всё же потерял сознание.
Уложив раненного на самодельную постель, Вэй Лун снял с него верхнюю одежду, на мгновение застыв от вида огромной сиреневой раны на весь живот.
Собравшись, он выбежал из сарая. Взяв из своей комнаты Целительское руководство, Вэй Лун вернулся, начав применять изученную технику лечения на практике. Ему ещё никогда не приходилось исцелять внутренние кровотечения, поэтому данный опыт стал для юного лекаря новым.
Провозившись с раненным до самого заката, Вэй Лун всё же смог исцелить страшное деяние учителя, и хоть на животе все ещё виднелся сиреневый отпечаток, но самое опасное миновало.
Упав на колени, юноша ощущал слабость в теле. Он потратил все духовные силы до последней капли, так как несколько раз оказались неудачными, потому Вэй Лун начинал сначала, пока не смог верно сориентировать свою чакру, пустив её по нужному каналу.