— Но пентхаус-то больше в любом случае, — попытался отшутиться Симон, чувствуя, что как его собственные, так и силы Лилы уже на исходе.
— У нас есть всего один шанс спасти его, — прошептала Лила, — готовься, он снова нападает!
Симон перевел взгляд на ревущее пламя впереди, вместе с тем ощущая, как корабль буквально начал трещать по швам и разваливаться от удара Лилы. Следующим впечатлением Симона явилась яркая вспышка, которая затмила не только огненное представление Реггса, но и всякую иную форму в пространстве, сливая воедино все формы, что исходили, как успел заметить юноша, от маленького пушистого комочка в руках девушки.
— Эй, после этой вспышки твои герои не должны уже ничего видеть! — возмутился Симон.
— Что, правда? — искренне удивился отец Ирис, который играл со своим внучком в фигурки, которые родители подарили мальчику на день рождения. — Но откуда возьмется эта вспышка? Ведь твой черный монстрик не обладает такими свойствами!
— Так вот же! — искренне возмутился Симон, даже не договорив и тут же достав каталог с игрушками, найдя в нем особенно ценный разворот, где в центре экспозиции разноцветную пирамиду своими кольцами обхватывал, будто бы пытался ее задушить, подсвеченный изнутри монстр-змей с головой плотоядного утконоса. — Вот же все показано!
— Да, действительно, он светится, — протянул, думая о чем-то своем, дедушка Симона, — но ведь у тебя в руках черная фигурка, а не…
— Я знаю, знаю! — нетерпеливо перебил его мальчик. — Я просто представляю, что вместо этого черного ящера у меня в руках именно этот золотой змей! Именно этот! Я ведь так хочу его в свою коллекцию, но отец мне не покупает…
— А почему он не покупает тебе его? — спокойно уточнил его дедушка.
— Почему? Ну это ведь понятно… — несколько смутился мальчик, — мама ведь болеет, и поэтому-то у нас и нет на данный момент средств, чтобы купить мне еще фигурок…
— Брехня, — первый раз за все время, проведенное со своим добродушным дедушкой, Симон услышал, как тот ругается, — денег у твоего отца предостаточно и сейчас. И Ирис… То есть твоя мама получает наилучшее во всей Метрополии лечение. Тут дело вовсе не в деньгах. Твой отец просто не хочет подарить тебе всю эту коллекцию, только и всего, — указал дедушка на каталог Симона.
Вместе с этим шокирующим заявлением Симон ощутил, как его одновременно и вознесло на какие-то заоблачные высоты, так и придавило чудовищным грузом одного простого вопроса: «Почему?»
— Почему? — переспросил дедушка. — Потому что он не хочет. Не видит в этих «игрульках», как он сам говорит, никакого толка.
Симон глянул на черного монстра в своей руке и, не поднимая глаз, напряженно уточнил:
— А почему не видит?
— Все довольно просто! Он искренне считает, что это не поможет тебе зарабатывать в будущем!
— А это все… действительно не поможет, деда?
Отец Ирис пристально посмотрел на своего внука:
— Я не знаю, Сима, скажу честно. Но в одном убежден точно: уж лучше не делать вообще ничего, чем заниматься тем, за что получает деньги твой отец… И может, даже Ирис заболела именно поэтому… Глупо, конечно, это все, но может, она каким-то образом приняла на себя все проклятия. Проклятия от тех, кто пострадал от того ужаса, частью которого добровольно является твой отец. Ведь благодаря ему, в том числе, Метрополия смогла еще эффективнее добывать эти самые проклятые кристаллы…
Симон мало что смыслит во всех этих вещах, но, кажется, уже где-то слышал про все это, а потому очень аккуратно спросил:
— Но разве мама не заболела из-за того, что в ее крови накопилось слишком много пыли от кристаллов?
Дедушка с сожалением посмотрел на мальчика:
— Прости, Сима, что наговорил тут лишнего… Может, это и неправда. Все то, как я это себе представляю… Но и версия с пылью не выдерживает никакой критики, и даже, скорее всего, этот кровавый ресурс тут ни при чем. Во всем просто виноват банальный генетический сбой. Вот и все. Просто твоей маме не повезло родиться с тем набором генов, которые…
— А может, она болеет, потому что ты, деда, в детстве тоже ей не дарил достаточно подарков?
Отец Ирис сначала даже несколько опешил от такой постановки вопроса, но затем, покраснев, громко рассмеялся, заставив и Симона тоже похихикать, дабы снять напряжение:
— Нет, все, конечно, может быть! Но уж навряд ли, поскольку когда я познакомился с твоей бабушкой, Ирис уже была довольно взрослой девочкой, чтобы хотеть играть…
— То есть деда, ты тоже не родной отец мамы?
— Упс, ты меня поймал! — поднял руки вверх дедушка Симона. — Да, в каком-то смысле не родной. Точно так же, как и ты твоему отцу. Но я на самом деле рад, что мне довелось воспитывать Ирис и тебя, дорогой.
— А вы с бабушкой разве не хотели завести общего ребенка? Мой вот отец постоянно твердит, что хотел бы успеть завести с мамой мне сестренку и… — замолчал Симон глядя на своего дедушку, чье выражение лица мгновенно изменилось, и такой скорби он не видел, пожалуй, в своей жизни еще ни разу.
