— Боюсь, что так, дорогая. Если только не доживешь до возраста нашей спятившей повитухи… — выдохнула мама, решив, что нет смысла что-либо утаивать, — ты стала ближе к смерти, а потому стала настоящей женщиной. Однако сейчас не стоит себе забивать этим голову, ведь этот промежуток времени может быть очень и очень долгим, и, что самое главное, счастливым.
— Но что именно со мной происходит? За что мне эти страдания?
Мама немного помедлила:
— Это такая расплата за то, что ты теперь можешь дарить жизнь.
— Могу? Правда? — с вызовом повернулась девочка к маме. — Но как?
Та ощутила, что, оказывается, не готова, на самом деле, к этому разговору, однако ее внезапно отвлек от этих тяжелых мыслей смех ее девочки:
— Попалась! Не переживай, мам! Я все знаю уже! И почему у меня идет кровь! И как именно я могу подарить жизнь.
Мама немного расслабилась:
— Да, но как? — подняла она взгляд на ровесниц ее дочки, с которыми та постоянно играла и которые с любопытством выглядывали из-за хижины. — Ясно. Прости, что я сама раньше не подготовила тебя к тому, чтобы принять…
— Все хорошо, — перебила ее дочка, — но вот чего я понять не могу. Так это почему мое созревание сопровождают эти странные видения, — указала она на свою засохшую кровь на хижине.
Тут ее мама ощутила, как на глаза ее выступили слезы:
— Прости… Прости меня, дорогая.
— Простить? Но за что? — проговорила ее дочка, немного возвышаясь над сползшей на колени разбитой женщиной.
— Я… Я не хотела, чтобы ты жила… Я… Я пыталась убить тебя, пока ты еще не родилась, чтобы избежать этого так называемого проклятия… Чтобы оно закончилось на мне…
Девочка слушала внимательно, не перебивая.
— Я никогда не хотела иметь детей, понимаешь? Весь наш род был отмечен этим проклятием, которые старцы в нашем племени зовут даром Богини — эти чудовищные видения. Я тоже иногда испытывала подобное, но оно началось у меня в более позднем, чем у тебя возрасте, и было не так остро выражено, как например, у твоей бабушки, которую до сих пор почитают как великую лекаршу, вот только, — понизила голос ее мама, — это все брехня. Никакого проклятия, как и дара нет. Наши деревенские дурочки просто слишком тупы и суеверны и до сих пор верят во всю эту чушь. И я верила. Пока не встретила твоего отца.
Девочка ощутила, как сердце ее забилось чуть быстрее.
