— Понимаю, это трудно принять. Тем более что ваше поколение с этим еще не сталкивалось, однако каждые десять лет наша планета встает в такое положение по отношению к светочу звезды нашей системы, что один из спутников на короткое время полностью перекрывает дневной свет, и, к сожалению, в вашей культуре это расценивают как верный знак, что Богине необходимо принести кровавые жертвы, дабы не настал конец времен!
Наступила неловкая пауза, в течение которой никто из двоих не решался проронить ни слова, однако, в конце концов, она была прервана истерическим хохотом пленницы, которая еще что-то пыталась сказать первую минуту, но затем вновь впала в истерику, когда ее собеседник извлек из внутреннего кармана пиджака древний барельеф, которому было, по меньшей мере, несколько тысячелетий. На нем была изображена вершина пирамиды на фоне стилизованного затмения в виде диска солнца, что обрамлялось геометрическими узорами, превращаясь в грозный глаз, который вытягивал душу из жертв на алтаре, которым жрецы вырезали заживо сердца.
— Вот и неоспоримое доказательство, — торжественно заявил мужчина, заставив девушку еще громче захохотать от абсурдности всего происходящего.
Кое-как взяв себя в руки, пока ее живот не лопнул от напряжения, Безымянная, наконец, заговорила:
— Старик, — глядя на серебряные виски своего собеседника, не церемонилась охотница, — во-первых, если даже взять в расчет этот древний барельеф, то значит спасать нужно и жителей Метрополии, потому что Богиня-то у нас одна. Даже визуально на образах похожа. А во-вторых, приводить в качестве доказательства и оправдания того, что происходит сегодня, отголоски прошлых тысячелетий как-то немного даже… Безумно?
Ее собеседник убрал изображение внутрь пиджака и завел назад обе руки:
— Во-первых, уважаемая, хочу заметить, что хоть верования наших культур имеют один корень, наша Богиня отличается от вашей — черное каноническое изображение в нашей живописи отражает беспредельность света и знаний Божества, которое просто не может вынести людской глаз и ум. Ваш же… гхм, идол, черен от той крови, что она тысячелетиями проливала на себя, убивая целые народы во имя своей непомерной…
— Заткнись, бледнолицый! — взорвалась охотница, смотря на это ничтожное создание перед собой со впавшими внутрь щеками, которые образовывали две глубокие впадины на его лице, из-за которых казалось, что это он специально каждую секунду всасывает в себя воздух, чтобы казаться таким нелицеприятным, и думая, как в такое низкорослое убожество, а народ алых пришельцев поголовно был не так физически хорошо развит, как поджарые охотники их островов, могла в принципе влюбиться ее мама. Как хорошо, что хоть гены матери в итоге победили, и в ее высоком, налитом мышцами и жизнью теле не угадывалось ни единой черты прячущих себя в алые доспехи трусов. — Твои рассуждения о несуществующих явлениях меня не интересуют! И я тебе не верю ни на йоту! Моя мать уже имела дело с такими тщедушными тварями, как ты, и ничего, кроме наживы, будь то энергетические кристаллы или наши женщины, коротышек вроде вас не интересует! Ты точно такой же, как и остальные алые ублюдки! Жадный, тщедушный лгун, который…
— Господин.
— Что?
— Для тебя я господин. Господин Реггс, дорогуша. И я тут не для того, чтобы спорить с тобой о религии, об обществе и чем-то еще. Вот если выйдешь отсюда, тогда и на здоровье! Общайся, с кем хочешь и о чем хочешь. В рамках разумного, конечно. Ты, видно, не понимаешь, в какой ты ситуации находишься. Тебя уже давно бы пустили в расход, но тебе повезло, что в рамках одной из наших международных программ, гхм, так скажем, легализации нашего миротворческого мероприятия, начальству понадобились юридически закрепить некоторые аспекты, связанные с людским ресурсом спасенного контингента. Поэтому я тут, чтобы помочь: просто запиши на камеры, что тут установлены, все, что я хочу от тебя услышать. Про ваших безумных вождей, шаманов и жертвоприношения. И тогда у тебя появится реальный шанс вновь вдохнуть воздух свободы. Не на своем острове, конечно… Но ты только подумай! В самой Метрополии! В рамках нашего проекта по интеграции дикарей. Да многие бы убили на твоем месте только за одну возможность стать частью настоящей цивилизации! А тут все, что от тебя хотят…
— Где Шанти, старик? — перебила его Безымянная.
Тот помолчал мгновение, после чего вздохнул:
— Если ты имеешь ввиду свою подругу, которую мы пленили, то она оказалась совершенно несговорчивой. Очень жаль, но, боюсь, она не попадет в Метрополию. У тебя же все же есть шанс, чтобы…
Безымянная злилась все больше, не веря ни единому слову этого существа ни про Метрополию, ни про Шанти. Единственное, что она знала наверняка, так это то, что он был, в целом, ей отвратителен точно также как и слюна, что скапливалась на его кривой, кем-то давно разбитой губе.
— Старик, — вновь прервала его охотница, заставив его замолчать на мгновение, — я сдаюсь, я во всем сознаюсь.
