— Нет, нет! Мы здесь! Мы! Да не стой же, Эд! Помоги мне! — Эдвард, до это стоявший в полном бездействии, совершил над собой усилие и, наконец, хотя бы попытался сделать вид, что старается освободить профессора их кафедры права и международных отношений. После нескольких неудачных попыток он все же сдался.
— Симон, это все бесполезно! Нужно найти другой способ ей помочь… — не успел договорить он, как во внутрь залитого алым огнем темного ангара пробился дневной свет, после чего жуткий гул заставил задрожать человеческие коконы, которых в этом помещении насчитывалось не меньше тысячи. Они висели минимум в десять рядов на пусковом шасси, которое вело к открывшемуся проходу, что все расширялось подобно тому, как чудовищная машина готова была изрыгнуть из себя на полном ходу свой груз, коим, судя по всему, являлись все присутствующие.
— Что? Что происходит? — дрожала не то от страха, не то от вибрации Кейт.
— Нужно уходить отсюда! Давай обратно к выходу! Уж не знаю почему, но тебя сегодня пропускают буквально везде!
— Я не могу бросить госпожу Флауэрс! — истерично воскликнул Симон. — Не могу бросить… Их всех!
— Ты и понятия не имеешь, что тут происходит и кто все эти люди!
— Да… Да! Я не имею ни малейшего представления, кто они! И куда мы направляемся! Но я уверен, что все эти люди тут оказались не по собственной воле!
— И что ты предлагаешь⁈ Освободить их всех? Да мы даже с бронтозаврихой не можем ничего сделать!
— Слушай, ты… — не успел договорить Симон, как металлическую поверхность корпуса под ними прорезала белая полоса вдоль всего периметра ангара, заставив троих пассажиров, как по команде, подпрыгнуть и схватиться каждый за одно из висящих тел. Первым был Эдвард, который вцепился в механические крюки над Флауэрс. Кейт, слегка замешкавшись, в итоге тоже зацепилась за находящийся впереди стальной крепеж, что обхватывал мужчину в алой форме стражей. Симон же, неуклюже подпрыгивая на все набирающей наклон поверхности импровизированного пола, в последний момент подпрыгнув, смог ухватиться за жгуты находящейся еще дальше фигуры-кокона. И как раз вовремя, поскольку буквально через пару секунд створки ангара снизу распахнулись до самого конца, оставив во всем мире для троих незадачливых путников надежную опору лишь в виде металлической конструкции, за которую они держались как за свою жизнь среди тысячи скованных чьей-то чужой волей тел, что безвольно ожидали своей участи, паря, казалось бы, в полной невесомости над облаками.
Симон ощутил, как горло его сдавило от недостатка кислорода, и он уже было ощутил панику из-за того, что задохнется, однако его охватил настоящий животный страх, когда линии, на которых были подвешены тела, стали опускаться, и, наконец, из горизонтального положения перешили практически в вертикальный режим.
— Эдди! Эдди! Помоги! Умоляю! — в истерике кричала Кейт, болтая ногами в воздухе. — Я сорвусь! Я точно сорвусь! Пожалуйста!
— Смотри на меня! Только не отводи взгляд! — пытался храбриться Эдвард, чувствуя, как и его мышцы были на пределы и что он готов был разжать хватку в любую секунду. — Симон! Это ты нас сюда завел! Сделай что-нибудь, твою мать! — срывая голос, кричал его друг, Симон был бы и рад помочь, однако, в то же самое время ощущал, что он вот-вот расплачется, потому что не понимал, что он может сделать в подобной ситуации. И тем не менее прекрасно осознавал, что ситуация, в которой они все оказались, целиком и полностью его вина:
— Но подождите-ка! Может, надежда еще есть? Пожа… Уэрс! — пытаясь преодолеть кислородное голодание, рвал из последних сил глотку Симон. — Та… Та шаманка… Это ведь ваша союзница⁈ Она ведь сейчас тоже на этом… этом корабле⁈ Вы можете с ней связаться, чтобы… — моментально замолк Симон, прочитав по взгляду своего учителя, что она и понятия не имеет, о чем тот толкует. Вместе с этим страшным ударом Симон ощутил толчок, потом еще один и еще. Преодолев свой страх, он посмотрел вниз и замер, будто бы парализованный, наблюдая за тем, как хитроумный механизм крепления каждого кокона приходит в движение, тем самым придавая ускорение своим отсекам, на полной скорости буквально скидывая по линии разгона одного невольника за другим.
До него самого оставалось всего три кокона, а через несколько секунд уже два, затем один. Симон и пикнуть не успел, как и его тело за короткое мгновение разогнал и выкинул с монорельса в открытое пространство механизм, придав достаточное ускорение для того, чтобы из его глаз брызнули слезы, а сам он чуть не задохнулся в полете.
Пылающий силуэт гигантского бомбардировщика вскоре скрылся в ночном мраке за пеленой облаков, оставив Симона один на один во всем мироздании с металлическим коконом, в который он вцепился так, будто бы тот каким-либо волшебным образом мог спасти его жизнь и не позволить разбиться насмерть при падении с многокилометровой высоты.
