Симон тут же вытаращился на грязное, в запекшейся крови лицо пленницы, за которое он держался всеми силами. Та, смотря на него одним глазом, будто бы иглой пронзила его мозг снова:
— Пусти. Мне. Кровь.
Симон, чувствуя, что водовороту безумию, в который он попал, нет предела, и что ему уже нечего терять, впился изо всех сил зубами в темную кожу своей спутницы, после чего произошло немыслимое — брызнувшая фонтаном из раны кровь замерла на мгновение в воздухе, после чего хаотичные рубиновые капли приняли форму геометрической сети, которая, сверкая в свете луны всеми цветами радуги, стала будто бы цепляться за облака, тем самым замедляя падающие коконы вокруг.
Симон и сам ощутил, будто бы замедляется, однако все равно недостаточно быстро, поскольку он уже на полной скорости успел влететь в черно-фиолетовый столб дыма над джунглями. Чувствуя горечь, которая начала разъедать его легкие, он в какой-то момент ощутил удар, который лишил его чувств, после того как дым отобрал его зрение.
Ощущая, как тело его сгорает изнутри, Симон, придя в себя, не без труда, но все же смог разомкнуть один единственный глаз, который, слезясь, дал все-таки мозгу представление о том, где он очутился. Он находился на твердой земле. Это можно было констатировать наверняка. Но вот насколько мягкой была предшествовавшая приземлению посадка, было сказать уже сложнее, поскольку тело Симона как будто бы парализовало, и ему не оставалось ничего иного, кроме как беспомощно крутить своим глазным яблоком, что выхватывало по периметру образы обугленных деревьев, дым с которых вздымался к небу, с которого падали какие-то алые жуки, что приближаясь к земле, становились все более различимыми, тем самым превращаясь в солдат Метрополии. Один из них пикировал, казалось, специально прямиком на Симона. В самый последний момент раскрыв парашют и активировав систему торможения воздушного ранца, алый страж приземлился прямо над телом Симона, чуть не размозжив его голову своими стальными сапогами, что образовали две внушительные воронки справа и слева от него.
Следом за солдатом на них сверху плавно опустился и кровавый купол парашюта, который алым маревом накрыл собой весь мир.
— Ну и ну. Кто это тут у нас? — прогоготал карлик в насекомоподобном шлеме, ткнув дуло автомата прямо в лицо Симону. — В третий раз за сегодня ты от меня уже не уйдешь!
Через мгновение по окрестностям прокатился истошный вопль, однако это был не предсмертный крик Симона, но душераздирающий звук, что раздался снаружи его тела. Потом еще один и еще. Буквально через несколько секунд все пространство вокруг наполнилось истошными криками, в то время как с внутренней стороны купола парашюта за Симоном продолжало следить око в сердце с герба Столицы
— Какого? — не успел даже как-то отреагировать страж, как его алую броню с парашютом смяла какая-то необузданная сила, которая, без труда подкинув его в воздух, начала кромсать на кусочки. Таким страшных криков Симон не слышал никогда за всю свою жизнь. После очередного отчаянного стона наверху что-то хрустнуло и на лицо Симона, чуть не сломав ему нос, приземлилась рука гвардейца, которая откатилась в сторону, обрызгав Симона кровью.
Симон же, несмотря на боль во всем теле, все же повернул голову набок в тот самый момент, как в ту сторону, куда падал его взгляд, рухнуло еще и подающее признаки жизни тело стража, который без одной руки и ноги, но все же попытался было уползти, но тут же был пронзен когтями титанического черного ящера, что принялся копаться в его внутренностях, разрывая алую броню, как будто бы она была сделана из бумаги.
Закончив с солдатом, ящер, принюхиваясь, повернул свое острое рыло по направлению к орошенному свежей кровью Симону и всего за пару шагов уже навис над ним, капая ему прямо на лицо своей слюной, которая ослепила его окончательно. Прежде чем силы окончательно покинули его, Симон сквозь густую жижу успел заметить несколько блеснувших совсем рядом острейших как бритва окровавленных клыков и ощутить теплое дыхание смерти, предвкушавшей свой неизбежный триумф над жизнью во всех ее проявлениях.
— Бред какой-то! Такого просто не бывает.
— Ммм? Ты о чем? Чего не бывает?
— Да вот этого всего! — протянул Симон, будучи уже достаточно пьяным, указывая на гигантский голографический баннер, что проецировался над лесом, куда открывался вид с балкона пентхауса. — Я тебе говорю, никаких чудовищ там нет и в помине!
— Да? — кокетливо протянула Кейт, разглядывая, как алый воин залихватски шинкует чешуйчато-пернатых тварей на записи. — Думаешь, они не живут там? За Горизонтом?
— Конечно! Нет там никого! — расплылся в самодовольной улыбке Симон. — Это просто все одно большое представление, чтобы собирать побольше налогов с жителей Метрополии, только и всего!
— Думаешь?
— Да я не думаю, я уверен в этом!
— Ну вот… — облокотившись на поручни и глядя с высоты двадцать пятого этажа вниз, немного разочарованно выдохнула Кейт.
— Что такое?
