Реггс пытался надавить на рядовых исполнителей, включая офицерский состав стражей, при этом прекрасно отдавая себе отчет в том, что именно на нем лежала ответственность за успех текущей кампании, которая в случае удачного исхода обещала ему спокойную и безбедную старость, а в случае поражения — лишение не только всех материальных ресурсов, но, вполне возможно, и самой жизни.
— Я вас услышал. Выполняйте и не ошибитесь во второй раз. Вся операция на острове должна идти строго по установленному заранее плану без каких-либо осечек. Это вам понятно? — Реггс, не попрощавшись, молча отключился.
Потянувшись в мягком кресле, Реггс, понимая, что уже сделал все, что мог и что до утра его точно не побеспокоят подчиненные, мысленно приготовился покинуть военный объект. Однако как только он хотел встать, его врасплох застал очередной входящий сигнал. И если до этого момента он вальяжно общался со звонившими сотрудниками внутренней безопасности, то прямо сейчас Реггс буквально соскочил со своего места и вытянулся по струнке ровно за секунду перед тем, как полумрак в одном из его множества личных кабинетов рассеялся от ослепительно яркой голограммы, что возникла прямо в центре комнаты. Поначалу она представляла собой бьющееся под хор гимна Метрополии алое сердце, что разделилось на два века гигантского глаза. Оно, не мигая, уставилось на ощутившего себя совершенно голым чиновника, особенно после того, как внутри титанического зрачка возник коридор, который стал как будто бы затягивать в себя все внимание подневольного зрителя до тех самых пор, пока в конце этого, казавшегося еще мгновение назад бесконечным тоннеля забрезжил яркий свет, что залил собой все пространство вокруг.
Спустя несколько десятков секунд Реггс с трудом и не без калибровки внутренних настроек чипа смог настроить свои органы чувств на взаимодействие с этим светом, который пронзил подобно острейшим кольям все предметы в комнате, заставив их засиять изнутри. Но если интерьер хотя и видоизменился, но все еще оставался узнаваемым, то вот источник этих перемен так и оставался невидимым и непознанным. Он являл собой ослепительно-белый огонь в центре комнаты, из которой во все стороны, как от солнца, расходились миллионы лучей-пик, которые, казалось, и позволяли всем предметам вокруг забывшего уже как дышать Реггса существовать. Похоже, это заметило и само новоявленное светило, что грозно, но в то же самое время даже в каком-то смысле дружелюбно начало беседу:
— Ну что вы, господин Реггс! Выдыхайте! А то ведь задохнетесь еще, — казалось, попыталось пошутить импровизированное солнце, — а мне подобные эксцессы на рабочем месте ни к чему.
— Да, конечно, — затараторил собеседник. — Светлоликий Граф и величайший Генералиссимус! Простите мою неучтивость! Я просто не ожидал столь внезапного и в то же время и столь желанного визита лично от вас! Я…
— Вы молодец, — ласково перебил его властный голос, который эхом отражался в голове Реггса, в то время как искусственный свет выжигал его сетчатку, — так стойко держитесь даже во время кризиса. Это похвально!
После этих слов Реггс ощутил, как ноги подкашиваются, и он сам держался лишь одним усилием воли, поскольку не мог себе позволить даже просто подать вид,что что-то идет не так.
— Кризиса? Господин! Наша кампания «За Горизонт» продвигается согласно установленным стратегическим выкладкам. Твари успешно оттесняются вглубь острова, чтобы мы могли одним ударом их прикончить и освободить нашу Метрополию от угрозы втор… — не успел договорить Реггс, как в его голове вспыхнула съемка со спутника, которая приближала поверхность практически полностью покрытой водой планеты до тех пор пока на экране в мозгу Реггса не показались очертания уже знакомого крошечного островка, из-за которого он никак не мог выйти на заслуженную пенсию. И чем крупнее становилось его изображение, тем сильнее била кровь в висках Реггса, который беспомощно наблюдал, как практически в режиме реального времени перед ним проявилась намеченная для воздушной атаки площадь тропических джунглей. Она начала поглощаться лиловым пламенем, пока в определенный момент новые очаги перестали возникать, не покрыв и половину намеченной для поражения территории.
Изображение приблизилось еще, и в момент прекращения огня Реггс готов был поклясться, что увидел едва различимую волну, которая прошлась на многие километры вокруг, прекратив тем самым распространение и зарождение нового пламени. Фокус теперь был направлен в эпицентр этого невидимого взрыва, в самом сердце которого Реггс увидел нечто, а точнее кое-кого, кто ни при каких обстоятельствах там оказаться просто не мог! Чувствуя, как ему стало плохо и как он держится из последних сил, чтобы не потерять сознание, Реггс ухватился за единственную соломинку, что еще связывала его с внешним миром, — с голосом своего благодетеля:
