Каково же было облегчение Симона, когда в покрытой сумраком комнатке хижины, которую освещала буквально одна дрожащая лиловая свечка, он различил силуэт милейшего на вид разноцветного утконоса, который с любопытством продолжал касаться своим влажным клювом губ и носа пришедшего в себя пришельца. Симон же, испытав душевный подъем от ощущения относительной безопасности и комфорта, даже позволил себе недовольно поморщиться из-за щекотки и осторожно отодвинуть от себя утконосика рукой. Тот, судя по всему, не оценил подобного нахального жеста, а потому, ловко извернувшись, вонзил коготок задней лапки в руку неблагодарного гостя, которого он же и привел только что в чувство.
Симон ощутил сначала мягкое прикосновение к своей кисти, которую успело пронзить маленькое животное, что затем сменилось жжением и острой болью, что подобно разрядам тока пронзала всю кость его руки до самого плеча и шеи, заставляя ту непроизвольно напрягаться.
— Расслабься, — заставил вздрогнуть Симона женский голос, что донесся от находящейся, по всей видимости, все это время здесь девушки, которая, буквально вынырнув из темноты, приблизилась к Симону и приложила к его руке холодный компресс, который хоть целиком и не заблокировал болезненные ощущения, но хотя бы несколько притупил их.
— Тебе повезло, — коротко произнесла незнакомка, — Арчибальд не слишком-то жалует бледнолицых. Он мог бы и проигнорировать тебя.
— Да? — чувствуя, как болезненно вибрирует его рука, по венам которой разлился жгучий яд животного, сыронизировал Симон. — А то, что он меня так здорово цапнул, это тоже везение?
— Конечно, — спокойно ответила спутница, — яд радужного утконоса хоть и неприятен, но зато он быстро поставит тебя на ноги.
Симон было хотел огрызнуться в ответ на эту нелепицу, однако благоразумно промолчал, ощущая, как его кости перестают ныть, да так, что в какой-то определенный момент он и вовсе смог самостоятельно приподняться на своем лежбище и, свесив ноги, посмотреть прямо в глаза своей потенциальной спасительнице, чей взгляд выражал такую ненависть и степень презрения, что Симону стало слегка не по себе.
— Прости, — чувствуя, как ему комом в горле встали эти слова, выдавил из себя Симон.
— Простить? — спокойно отреагировала девушка с нездорово худым лицом, которое показалось ему знакомым. — За что?
— Ну как… — пытаясь не попасть в неловкую ситуацию, постарался сопоставить факты Симон, — разве это не ты попросила меня пустить тебе кровь?
Девушка смотрела на него в упор, не говоря ни слова.
— Ну там, в воздухе, это ведь была ты? Ну может, конечно, я и обознался… Просто так много разом всего навалилось, вот я и…
— Я была там в воздухе. И да, это я попросила тебя пустить мне кровь, чтобы мы спаслись. Все так.
— Ух ты… — облегченно выдохнул Симон, — это что, какая-то магия? Ведь мы же и вправду должны были разбиться…
Девушка никак не прокомментировала это.
— … в общем, — нарушил неловкую паузу Симон, — я очень рад, что мы живы и что ты не злишься на меня за произошедшее…
— О, я не просто зла, — перебила его собеседница, — я ненавижу вас, бледнозадых, за те страдания, что вы принесли на этот остров. И особенно я ненавижу тебя за то, что ты сказал там, в небе.
— Я? — похолодел Симон. — А что я такого тогда…
— Сестра! — ворвался вовнутрь помещения безо всякого предупреждения высокий абориген с такой же смуглой кожей и светлыми волосами, как и у собеседницы Симона. — Ну как он?
— Как видишь, — с безразличным видом кивнула та на Симона, который все силился разглядеть лицо вошедшего.
— Отлично, тогда идем. Времени у нас немного.
— Ты слышал, — повернувшись к Симону, кивнула головой девушка в сторону выхода. Путнику не нужно было повторять дважды, и он, стараясь сильно не дрожать и не шататься из стороны в сторону, выпрямился, после чего неуверенно поплелся следом за «сестрой», которая захватила с собой запрыгнувшего ей на руки ручного утконоса.
— Я лишь хочу сказать, — немного осмелел Симон, выходя наружу, — что ты, конечно, можешь ненавидеть кого угодно. Я это понимаю. Да я и сам, если честно, еще не до конца разобрался во всем, что тут происходит… Тем не менее, неоспоримый факт заключается в том, что алая стража прибыла за Горизонт, а конкретно на этот остров не просто так! Я своими собственными глазами видел несколько жутчайших тварей, пока мы спускались к земле и… — запнувшись на полуслове, потерял дар речи путник, оказавшись снаружи и сразу же уперевшись практически вплотную в гигантского ящера, чья чешуя отливала лиловым оттенком в свете алой луны, что освещала хижины, меж которыми сновали туда-сюда иные гигантские твари — с перьями, шипами, крыльями и костяной броней.
