— Как и этот пацан, — он кивнул вновь на Симона, — но уж будьте уверены! Я видел то, что видел. Кровь в наших телах не забурлила только лишь по одной причине — так скомандовал этот юнец.
— Даже если мы поверим тебе, что так и было, — с нетерпением выступил вперед высокий дикарь, ударив, по всей видимости, чтобы придать своим словам дополнительный вес, длинным копьем с грохотом об пол, — атаковать базу алых захватчиков без предварительной подготовки — чистое безумие. Так мы просто-напросто бессмысленно потеряем много людей.
— Вы потеряете всех, если мы останемся тут еще хотя бы на несколько часов, — хмыкнул помятый солдат, попытавшись усесться поудобнее, — этот сектор будет скоро зачищен. И при непрямом контакте с живыми бомбами я вовсе не уверен, что наш чудо-парень будет нам полезен. А вот базу свою они не будут бомбить. По крайней мере пока… К тому же на нас будет работать эффект неожиданности. Надеюсь, обойдемся малой кровью…
— Нашей кровью, бледнолицый, — грозно парировал высокий дикарь.
— Дайте мне оружие. И тогда я первым пойду в атаку.
— Ну уж нет, ублюдок! Ты уже показал свое истинное лицо, придя сюда в составе сеющей смерть армии! Веры тебе более никакой! Ты сойдешь только как корм для Цоатля, да и то…
— Господин Бернард! Индра! — обращаясь к обоим спорщикам выступила на сей раз в роли арбитра госпожа Флауэрс. — Пожалуйста, хватит! — она повернулась к Индре. — Как бы нам не хотелось это признавать, но он прав. Наша стоянка скоро будет под обстрелом, поэтому нам нужно как можно скорее, разделившись на группы, уходить.
Индра, не говоря ни слова, перевел взгляд на свою сестру, которая, наконец, нарушила свое молчание:
— Умоляю, если есть даже минимальный шанс, что не только мы втроем выжили, но и все те, чья кровь не спровоцировала взрыв, то мы можем… Нет, мы обязаны спасти их из лагеря алых собак, куда их направили после того, как сброшенный десант их поймал. Может быть, и Шанти тоже… — девушка запнулась, но быстро собралась. — Шанти тоже жива! Я уверена! Мы должны спасти ее, и всех остальных! Мы и так уже потеряли достаточно!
— А теперь рискуем потерять вообще все, — мрачно констатировал Индра, снизу вверх посмотрев оценивающим взглядом на пленного солдата. — Ну хорошо, — сделал жест рукой дикарь, после чего члены его племени подошли к солдату и сняли с него наручники. Тот, недовольно покряхтев, похрамывая, направился в центр зала и, сделав пару манипуляций с картой, приблизил ее, после чего указал пальцем на вполне определенную точку, которая загорелась алым светом, вместе с чем Симон услышал тяжелый вздох и, переведя взгляд свою спасительницу, увидел, что на ней нет лица.
— Сестра, что с тобой? — вторым заметил Индра перемену в своей соплеменнице.
— Это же… Деревня моей матери… Моя деревня.
Симон вновь перевел взгляд на красную мигающую точку и целиком сосредоточился на ней, понимая, что он скоро уже окажется там, и вполне возможно именно от него каким-то непостижимым образом будет зависеть не только его собственная жизнь, но и жизнь каждого, кто находился как внутри, так и снаружи этого замершего в гнетущей тишине помещения.
Нервно крутя в руке бокал с розовым шампанским, господин Реггс вместе с тем все больше фокусировался не на пузырьках в стеклянном сосуде, но исключительно на красной точке в мозговой проекции его чипа. Она демонстрировала точные координаты конечного прибытия «Затмения», которые соответствовали, по крайней мере, в памяти самого Реггса, именно тому месту, которое он, покинув однажды, надеялся больше никогда в своей жизни не видеть.
— Волнуетесь? — раздался голос подкравшегося сзади служащего, который, не спрашивая разрешения Реггса, чокнулся с ним своим бокалом. — А зря! Не стоит беспокоиться! Это высочайшая честь, которая может быть оказана человеку! Наш Справедливый Правитель, наш тысячелетний Генералиссимус, наш Благородный Граф взял всех нас с собой, чтобы мы стали свидетелями его триумфа! Поскольку этой ночью мы победим всех тварей и наконец-то на планете воцарится долгожданный мир! И «Затмение» — сейчас самое безопасное место во всем мире, поскольку этой летающей крепости ничего не страшно!
«Или же наш зарвавшийся тиранчик окончательно выжил из ума и решил покончить не только с собой, но и прихватить за компанию на тот свет весь остальной мир», — подумал про себя Реггс, вслух же выразив безусловную солидарность вместе с похлопавшим его спине Министром, на лысом затылке которого Реггс успел заметить выцветшую, но все еще различимую татуировку с глазом, заключенным в сердце.
