Симон не мог знать ее до их встречи, однако, казалось, с самого первого своего вдоха в этом мире уже знал имя — Лила. Прямо как по имени черного образка, который прикладывала к нему его бабушка во время болезни, поскольку она воистину выглядела как страдающая темнокожая богиня, что держали взаперти дьявольские силы, которые она по преданию пока почему-то не в силах была отогнать от себя.
Но это мог сделать сам Симон, который несмотря на то, что как бы он ни пытался приблизиться, напротив, все дальше и дальше отдалялся от места экзекуции, как будто бы его забирала приливная волна этих тяжелых воспоминаний. При этом он отчетливо чувствовал это напряжение во всем пространстве вокруг, что пока не могло его сломить окончательно. И Симон сам будто бы мог уже сконцентрировать эту энергию прямо в своей ладони — ощутить все это страдание и, не раздумывая, вернуть его тому, кто был так неосторожен в своих поступках по отношению к другим и что поддался волне насилия, которая в свое время захлестнула и его самого с головой.
Благодаря напитку охотников, который все еще подогревал его эпилептическую симптоматику, которую не мог сдержать отключенный от серверов чип в мозгу, Симон вновь совершил скачок во времени, где стал свидетелем следующей картины. Окровавленный Индра, который, судя по всему, уже успел с кем-то вступить в бой, прежде чем оказаться тут, начал незаметно для своего противника собирать сгустки крови, что сочились из его резаных ран по всему телу своей силой воли. Он только делал вид, что хочет отомстить за любимую Шанти и уничтожить предательницу Лилу, чтобы в удобный момент, развернувшись, заставить копье вибрировать от поступающего напряжения всего его тела. Испаряющаяся кровь Индры обратилась в чистое электричество, заставившее все его копье целиком стать самой настоящей молнией, которую он безошибочно метнул в сторону своего настоящего врага.
Вся боль и ярость не только его, но и самого Симона и Лилы, чьи умы были до сих пор синхронизированы, казалось, воплотились в этом сверкнувшем во тьме подходящей ко концу ночи орудии правосудия. Оно безошибочно пронзило насквозь Симона Реггса. За одно краткое мгновение он был намертво пригвожден Индрой к земле. Пораженное этим страшным ударом, тело врага не двигалось, лишь испуская из своего тела черный дым от горящей плоти.
— Па… па… — дрожащим голосом проговорил Сима, еще мгновение назад сжигаемый ненавистью, а сейчас же испытывающий скорбь от осознания того, что его единственный по-настоящему родной человек был мертв.
Даже несмотря на то, что в его уме до сих пор были живы страшные образы, в которых был повинен в том числе и его приемный отец, Симон тем не менее ощущал, что никогда в его жизни ему еще не было так страшно за другого человека. И даже несмотря на закрытость его отца и на то, что Симон сам, как оказалось, практически ничего не знал об истинной натуре этого человека, он хотел было уже броситься к нему, чтобы хоть как-то помочь, но его опередила автоматная очередь, которая в буквальном смысле вспахала все пространство вокруг тела его отца. В довершении в сторону поверженного алого командира полетели гранаты, что, разорвавшись, на несколько мгновений оглушили Симона, которого уже пыталась привести в чувство госпожа Флауэрс. Она при этом старалась одной рукой удержать пытающегося вырваться утконоса, которого, по всей видимости, профессор просто не смогла оставить одного в этих полных смертельных опасностей джунглях.
Будто бы в ответ на это размышление зеленые заросли, что сковывали терминал, буквально завопили от ярости тысячами чудовищных голосов, которые заставили даже гигантского черного ящера Индры закрутиться вокруг себя в поисках источника опасности. Глядя снизу вверх на госпожу Флауэрс, которая до сих пор так и не ответила на ключевые вопросы, что его мучили все это время, Симон тем не менее не смог не выдать своих истинных чувств: «А где? Где Кейт?»
Госпожа Флауэрс посмотрела на Симона, который только теперь заметил, что ее лицо все было в крови. Она лишь молчала какое-то время, а затем попыталась помочь Симону подняться: «Вставай, идем, идем…»
Симон вновь перевел взгляд на дым от гранат, который начал рассеиваться после того, как в сторону его отца полетела автоматная очередь. Запрокинув голову, он увидел одноглазого солдата, который шел, не сбавляя шага по направлению к тому месту, где, как предполагалось, могли еще находиться предполагаемые останки его отца, продолжая стрелять без остановки. Когда дистанция между ними сократилась буквально до нескольких метров, из разных уголков джунглей вверх взмыли гигантские черные змеи, что обрушились на площадку перед аэростатом прямиком на алого солдата. Тот смог в последний момент уклониться, но затем все равно был отброшен на десяток метров назад вырвавшимися уже из-под земли тварями по направлению к Лиле и прижимающего ее к себе Индре.
