Рокот спустился со стены и велел вестовым в два счета созвать всех бояр и старост, которых не было при оглашении каганского слова. После воевода сообщил собранию условия, что назначил Ыласы, и спросил:
— Как нам быть, господа?
Господа молчали.
— Условия и правда, добрые… — сказал, наконец, один из улицких, не очень уверенно.
— Добрые-то они добрые. — ответил Свирепый — Только еще выполнит ли их каган? Такое ли его слово твердое, как этот быр-мыр тут ыкает?
— Как нам это узнать? — спросил Рокот.
— Ты говоришь, — сказал другой боярин, из младших — что Острог-Степной ему сдался, и увидел, какова милость кагана. Вот если это проверить?
— Дельно! — сказал Свирепый — Раз они нам велят дать заложников, значит и острожские у них должны быть в заложниках. Пусть их сюда приведут, с ними мы и поговорим.
— Это хорошо придумано. — согласился Рокот.
— Было бы хорошо, — сказал Молний — если бы против нас были не злыдни.
Бояре и граждане обернулись на странного незнакомца.
— Почему? — спросил воевода.
— Они могут над человеком потрудиться так, что он, чего сам не хочет, и то скажет. Иначе надо.
После недолгого молчания, один из старост, ветхий седой дед, сказал:
— Прав он. Заложников могут и околдовать, и обольстить, и запугать. Сказали же — требуют заложников с женами и с детьми. Вот пригрозят им, что жен и детей перебьют — так мало ли, что тогда они нам скажут! Если про Острог-Степной узнавать, то самим туда ехать, и смотреть своими глазами.
— Тогда так и надо сделать: — предложил Свирепый — Потребуем от кагана, чтобы семь наших выборных съездили в Острог и взглянули на город. Чтобы с гражданами поговорили. Если там все без обмана, тогда сдадимся.
— Согласны? — спросил Рокот.
Никто не возразил.
Песка в часах за воротами тем временем не высыпалось и трети. Рокот с забрала сообщил послу, что решил совет.
— Вы не должны ставить условия кагану. — Объяснил ответные слова ыкуна-тысячника переводчик — Вы можете принять его волю, или не принять!
— Ну, ты тоже не говори, чего мы должны, чего не должны. — ответил Рокот — А наш ответ передай кагану, как есть.
С тем посланник и уехал.
— Хорошо ли мы делаем? — спросил Рокот Молния, спускаясь с забрала. — Вдруг каган с послом сказал всю правду, а мы его разозлим лишний раз?
— Это небу известно, воевода. Что оно положило, того нам все одно не избежать.
Не прошло и часа, как молодой посыльный прибежал от ворот, донести Рокоту о новом посланнике.
— Кто там еще? — спросил боярин.
— Приехал боярин какой-то, сам наш, ратай, и с ним ыкунов человек десять, да они под валом остались, а к воротам он один подъехал. — ответил паренек — Говорит, что из Острога-Степного, и тебя, воевода, называет по имени. Велел позвать. Сказал, что тебя знает.
— Да что сегодня, гости, как поганки, один на одном! — проворчал воевода — Ладно. Беги. Передай, что сейчас иду.
— Я с тобой. — сказал Молний.
Рокот покосился на него, как на чуть надоевшую няньку.
— Зачем?
— На всякий случай. Не было бы какого-нибудь подвоха
— Так если он меня знает, то и я его узнаю. Какой подвох?
— А я тебе мешать не буду — ты говори с ним сам, я в сторонке постою, послушаю.
Вместе они снова приехали к воротам и поднялись на забрало. Молний, всходя по лестнице, наверху чуть пригнулся, и присел у бойницы на одно колено, не показавшись наружу.
За воротами сидел в седле воевода Острога-Степного большой боярин Сотник. Рокот с ним и правда были старыми знакомыми. Оба бывали по разным делам в соседних городах, да и в поле вместе ходили.
— Здравствуй, Рокот! — сказал острожец.
— Здравствуй! Ты какими судьбами?
— А я с ними. — кивнул Сотник на ыканский лагерь — Я заложником у кагана — я, да еще семеро наших бояр.
— Стало быть, вы и правда сдали ыкунам город? — спросил Рокот.
— Да, сдали. И вы сдавайте. Посол от Ыласы сейчас был у тебя, так ты ему зря не веришь.
— Так…
— Ну что «так»… То, что не веришь на слово — может, это и правильно. Мы тоже не верили, совещались долго. Но ыкунов с каганом пришла такая сила, что нам было, если биться с ними, то все равно всем помирать. Он ведь и тебе тележную ось прислал?
— Да, вон она, валяется. — сказал Рокот.
— Вот и у нас так было. Мы и решили: битва — это заведомо смерть всему городу. А если сдаться по-хорошему, то может, и не обманет.
— Значит, не обманул вас каган? — спросил Рокот.
— Нет. — сказал посол — Не обманул, и при этом сдаться нам велел очень по-доброму. Приказал дать дани: со всего города пятьдесят коней и тысячу денег, с двора по мешку зерна. И заложников — меня, воеводу, и семерых бояр вместе с семействами. Нас теперь возит с собой, а жен с детьми отправили в степь — не как пленников, а как дорогих гостей — с почетом, с прислугой и со стражей. А в городе и жердочки не сломали.
— Добрый, значит, каган? — спросил Рокот — А здесь про него другое слышали.
