Кто-то дёрнулся в дверь. Мартин вздрогнул, судорожно соображая, что делать. Кто лежит в его объятьях, он, по-прежнему, понятия не имел. Кто может её искать – тоже. Он вспомнил, что накануне попутчица говорила что-то о слугах, которых потеряла в метель, но если даже это были они – могла ли эта невинная девушка позволить им узнать, что провела ночь в обнимку с мужчиной?
Ничего так и не придумав, Мартин вынужден был потрясти Анжелику за плечо.
Та недовольно забормотала что-то в ответ.
– Проснитесь! – громко прошептал Мартин ей в ухо. – За дверью какой-то Нильс!
Анжелика мгновенно распахнула глаза и жадно ухватила воздух ртом.
– Что… Где…
Мартин почувствовал себя неловко. Именно из-за таких моментов обычно он предпочитал уходить, не дождавшись рассвета.
– Я – Мартин… – напомнил он. – Впрочем, это неважно. За дверью кто-то стоит.
– Вот чёрт! – Анжелика резко села и попыталась пригладить волосы.
В дверь опять дёрнулись. Она бросила резкий взгляд в ту сторону, откуда раздался грохот, и с облегчением обнаружила, что ночью кто-то из них сообразил закрыть её на засов. Впрочем, уже через мгновение её взгляд упал на ставни – сейчас плотно закрытые, но куда более хлипкие, чем дверь.
– Немедленно убирайтесь! – выпалила она.
– Куда бы? – ехидно заметил Мартин. – Голым на мороз?
При всём желании Анжелика не решилась сказать, что это хорошая мысль.
– Простите, – она потёрла лоб, торопливо пытаясь сообразить, что делать. Тьела, конечно, и без того знала о ней многое, но, во-первых, не во всех деталях, а во-вторых, до сих пор ей было известно только то, что происходит между Анжеликой и королём. Учитывая, что об этом болтал весь двор, скрывать что-либо было бессмысленно, да и не выгодно. Другое дело, если пойдут слухи, что едва тело Фридриха предали земле, она бросилась в постель к другому мужчине. – Простите, но я вас очень прошу куда-нибудь исчезнуть! – настойчиво повторила Анжелика.
– Да я бы с радостью, скажите – куда!
Мартин и сам понимал, что так будет лучше для обоих, хотя при мысли о том, что недавняя любовница так спешит скрыть все следы их любви, сердце его невольно кольнула обида.
– В погреб! – решилась Анжелика, наконец. – Обещаю, мы постараемся покинуть дом как можно скорей. Вы спокойно позавтракаете и поедете своим путём.
Говоря это, она уже собирала разбросанные по полу вещи Мартина, чтобы тут же вручить их ему и вместе с хозяином подтолкнуть к люку в полу.
Захлопнув люк, она поспешно натянула на себя панталоны и нижнюю сорочку и только после этого отправилась открывать.
– Илюмин, Тьела, Нильс, заходите скорей! Я же простужусь!
Анжелика изо всех сил старалась сосредоточить внимание слуг на своей несчастной персоне, дабы не дать им заметить следы пребывания в сторожке двоих людей.
– Наконец-то! Я думала, никогда вас не дождусь! Тьела, одень меня скорей! Вы раскопали карету или нет?
– Карету пришлось бросить, – мрачно ответил Нильс, наблюдая, как Тьела помогает госпоже завершить туалет. – Ночью я выпряг лошадей, чтобы они не околели. Сейчас они ждут нас здесь, неподалёку. Вернёмся на дорогу, я заплатил крестьянам из ближайшей деревни, чтобы они расчистили сугробы, но всё равно придётся подождать.
– Не буду я ничего ждать! – отрезала Анжелика. – Мы едем назад! Давайте мне одного коня, я прямо сейчас возвращаюсь домой. А сами отправляйтесь спасать экипаж.
Нильс и Тьела переглянулись, удивляясь скорее внезапному изменению маршрута, чем тому факту, что их отправляют возиться с каретой.
– Как скажете, миледи, – ответил Нильс за двоих.
«Ни один бастард не заставит меня покинуть дворец!» – твёрдо сказала себе Анжелика. Поправила плащ и вышла за дверь.
Когда за Анжеликой закрылась дверь, Мартин не спешил выходить. Он слышал наверху звуки шагов и тихие голоса двоих слуг.
Он натянул рубашку, поправил брюки, накинул на плечи камзол и сверху закрепил плаш. Мартин привык делать всё это сам и, порой, в куда более неудобных условиях, чем достались ему сейчас.
Затем, он прислонился спиной к стене и стал просто ждать. Мартин смотрел перед собой и думал о том, что произошло… Теперь, когда ночь закончилась, он отчётливо понимал, что девушка, которую ему довелось встретить, была ему абсолютно чужой. Чужой – но всё равно желанной. Мартин по-прежнему хотел её и не только телом, но и чем-то тёмным и жадным, затаившемся на дне груди. Как будто эта поруганная ангелица была тем, чем Мартин хотел завладеть с самого детства, но о чём всегда знал, что не сумеет это заполучить. Она стоила всех куртизанок и гурий, которых Мартин когда-либо знал. И хоть, была отчасти им сродни, всё равно оставалась бриллиантом в сундуке, набитом простыми стекляшками.
Мартин улыбнулся своим собственным глупым мыслям. Приподнял люк и удостоверился в том, что изба опустела. Выбрался наружу, убрал в погреб остатки еды, которыми не озаботились слуги, накрыл кресло порванным покрывалом и вышел во двор.