Его лошадь всё ещё стояла на месте, там же, где он её и оставил. Мартин взял её на ближайшей почтовой станции и не испытывал к ней особой любви, но всё равно погладил по вытянутой морде в инстинктивном желании причаститься к теплу живого существа.
Не помогло. Лошадь была такой же чужой, как все портовые шлюхи, которые отметились в его судьбе.
Он проверил упряжь, открыл дверь стойла, вывел кобылу наружу и вскочил в седло.
Метель окончательно утихла, и со всех сторон простирался заснеженный лес. Три цепочки следов протянулись в сторону дороги там, где проехала Анжелика и прошли её слуги. Мартину не хотелось ехать по ним. Он достал компас, определил, в каком направлении должна находиться столица и, направив коня в ту сторону, слегка сжал ему бока.
Мартин почти забыл о том, что ему нужно спешить. Он ехал и думал о том, как в одночасье переменилась его жизнь, когда умер король. Абсолютно незнакомый ему человек, такой же чужой, как все, кого Мартин когда-либо знал.
Если бы не мать, Мартин, возможно, предпочёл бы остаться на юге. Завершить дело с покупкой корабля и ещё лет двадцать бороздить просторы морей, не думая о тех, кто остаётся позади. Матери он отправлял бы деньги каждый раз, когда причаливал в порт, а свою часть вкладывал в новое дело или спускал в кабаках. Мартину нравилась такая жизнь. Ничто не держало его здесь, в Августории. Он всегда, с самого детства, чувствовал себя сорванным с дерева осенним листком, которому только и остаётся, что лететь туда, куда несёт его ветер…
Мартина устраивало это чувство, ему быстро наскучивал порт и, будь его воля, он, возможно, не бросил бы якорь вообще никогда.
«Я должен ей», – убеждал он себя. Мартин любил свою мать, потому что она всегда оставалась единственным человеком, который любил его. Но мать любила ещё и власть, настолько же сильно, насколько Мартин мечтал о свободе, Мерилин мечтала стать в Августории первым лицом. Она была так же тщеславна, как и красива, но с годами красота её померкла и истёрлась, а тщеславие осталось прежним.
Воспользовавшись ей однажды, король позволил ей какое-то время провести при дворе – но едва узнал о беременности, испугался и отослал подальше. Мерилин так и не покинула столицу, а недолгое блистательное прошлое засело занозой в её душе. Она так и не оставила мыслей о возвращении ко двору. Никто не знал её чаяний так хорошо, как сын.
И вот теперь им представился шанс. Мартин знал, что желание матери заявить при дворе о его существовании, скорее всего, исходит не только от неё самой. Вряд ли простая горожанка, тем более с таким скандальным прошлым, могла бы претендовать на то, чтобы усадить своего сына на престол. При дворе хватало людей, которые готовы были их поддержать, и это угнетало Мартина ещё больше, чем сам факт, что ему предлагают навсегда осесть в одном месте, принять судьбу, к которой он никогда не стремился.
За горестными мыслями он сам не заметил, как конь ускорил ход. Как поредел казавшийся бесконечным лес и вдалеке показались силуэты городских стен.
Мартин свернул в сторону дороги, уже совсем не думая о недавней встрече. Вспомнил, лишь только когда на въезде в город стал копаться в сумке в поисках документов и увидел на запястье изогнутый алый след.
«А ведь она была права», – подумал Мартин и замер, глядя на этот след. «Не прошло и нескольких часов. Жизнь несётся вперёд… И я уже почти не помню о том, что произошло».
Он показал документы, снова спрятал их в сумку и пришпорил коня, направляя его к дому бывшей куртизанки Мерилин, цыганки по происхождению, славной своими золотистыми локонами на всю Августорию. Куртизанки, которой повезло провести одну единственную ночь с королём…
Матушка встречала Мартина у порога. С тех пор, как она приглянулась королю, Мерилин жила на деньги, которые присылал ей его распорядитель. Сумма была не такая большая, какую могла бы получать действующая фаворитка короля, да и подарками Фридрих её не баловал. Он ни разу не пытался встретиться ни с ней, ни со своим сыном, полностью доверив решение этого вопроса посредникам. Однако, денег этих вполне хватало, чтобы содержать особняк в квартале для купцов второй гильдии и не слишком обширный, но достаточный для поддержания уровня жизни, штат слуг.
Об этом самом «поддержании уровня жизни» распорядитель Его Величества напоминал Мерилин в каждом письме, а письмо она получала каждый раз в банке вместе с деньгами короля и должна была прочитать под бдительным надзором королевского слуги, прежде чем получала в руки деньги, которые законно считала своими.
Мерилин не привыкла, чтобы ей указывали, на что она должна тратить деньги. Процедура казалась ей тем более унизительной, что, как правило, к этому моменту деньги уже были потрачены и полученная сумма шла на погашение кредитов у галантерейщиков и портных.