В те конкретные мгновения, когда Мартин увидел мужчину с письмом, он думал совсем о другом человеке, и, хотя боялся загадывать, насколько долго продлится это увлечение, но уже чувствовал, что не хочет терять возлюбленную.
Он поблагодарил посланца и, уединившись в королевском кабинете, сломал печать на свитке.
Мерилин была так зла на всю сложившуюся ситуацию, что не стала ходить вокруг да около.
«Сын мой, всё ли в порядке с твоей головой? Правда ли то, что ты пустил в свою постель самую подлую и продажную женщину во дворце? Ту, кто отнял у меня любовь твоего отца? Все соседи говорят о том, что наследник короля разделил ложе с продажной девкой! С виконтессой Анжеликой Кауниц-Добрянской, любовницей почившего короля!»
«С виконтессой Анжеликой Кауниц-Добрянской, любовницей почившего короля». – повторил Мартин про себя. Потом ещё раз. И ещё. Он прочитал эти строчки пять раз, пытаясь понять, спит он или нет.
Поверить в сказанное никак не удавалось. Мать достаточно рассказывала ему о той молодой развратной красотке, которая вот уже четыре года сопровождала Фридриха… «Молодой развратной красотке», – повторил Мартин и протяжно застонал. Стукнул себя кулаком по лбу. Огляделся по сторонам, сам не зная, что ищет – путь к бегству или опровержение очевидной истины.
Потом встал, подошёл к окну и посмотрел на парк, где они с Анжеликой так часто гуляли вдвоём. Никогда Мартин не задавал вопроса, как Анжелика туда попадает. Анжелика попросила его не пытаться ничего вызнать о ней – и Мартин так и сделал, он честно держал данное слово.
«А ты хоть какое-нибудь слово держала?» – спросил он у парка за окном. Впрочем, приходилось признать, что Анжелика вообще никаких обещаний не давала. Она с самого начала была загадкой, тайной, мистическим видением, которое являлось Мартину в темноте. И Мартину даже нравилась эта игра. Анжелика умело балансировала на грани правды и лжи, в её рассказах о себе никогда не упоминалось имён – но Мартин почему-то думал, что причина в том, что Анжелика стыдится говорить правду о себе… «Красивая содержанка, которая только что потеряла покровителя… Боже мой, Мартин, ты идиот».
От понимания этой истины не становилось легче.
Мартин чувствовал, что должен с кем-то обсудить случившееся, но понятия не имел, с кем. Здесь, во дворце, у него не было друзей – кроме Анжелики, которой он в эти мгновения доверял меньше всего. Мартин вообще не желал её видеть, хотя объяснить себе это отторжение до конца не мог. В груди затаилась глухая обида на эту молчаливую ложь. Он не сомневался, что, если спросить Анжелику напрямую, почему та не назвала своей фамилии, та придумает тысячу красивых слов, ни в одном из которых не будет ни истины, ни лжи.
Все друзья Мартина остались далеко, среди них не было настолько близких и старых, чтобы он мог позвать их за собой в Августорию, и всё же, сейчас он, как никогда, тосковал по простым честным разговорам, которые легко велись в тавернах за кружкой портвейна.
Вздохнув, Мартин перебрал в уме имена и лица всех, кого встречал во дворце и, в конце концов, подумал об Иогане Дорицком. По словам матери, это был порядочный человек, да и сам Мартин заметил, что Дорицкий всегда обходителен в общении, чуток, внимателен и тактичен, не любит глупых шуток.
Выглянув за дверь, Мартин кликнул служанку и приказал позвать к нему князя.
– А впрочем, нет, – тут же передумал он, вспомнив о том, что не дочитал письмо, – назначь ему в оранжерее через полтора часа. Я хочу переговорить с ним наедине.
Анжелика едва успела согреться после прогулки, когда в дверях показалась Тьела.
– Вам записка от вашего доброго друга, – сказала она и надула щёки, намекая на круглое пышущее здоровьем лицо Дорицкого.
– Давай сюда! – буркнула Анжелик, которая ещё не оправилась после прошлого неприятного разговора с князем. Вырвав из рук Тьелы небольшой обрывок бумаги, Анжелика пробежала глазами написанные впопыхах строки:
«Помню о нашем разговоре. Сегодня его комнаты будут пусты. Самое время предпринять нужные шаги. Уверен, вы легко поймёте, где искать».
«Легко поймёте, где искать…» – пробурчала Анжелика про себя. Потом посмотрела на Тьелу.
– Приготовь мне удобную одежду. Я собираюсь пройтись прогуляться.
– Туда же, куда обычно гуляете по ночам? – хмыкнула служанка.
– Нет! – торопливо отрезала Анжелика. – Совсем в другую сторону! И одежда нужна другая! Удобная, а не красивая! Не тяни, давай быстрей!
При помощи Тьелы она облачилась в широкие мужские кюлоты, в которых можно было лазить через окно, не опасаясь, что порвёшь о гвозди шёлковый подол. Подобрала такую же свободную блузку, и сказав служанке, чтобы та отправлялась спросить на кухне про ужин, Анжелика дождалась, пока останется в одиночестве, и поспешила в закрытый сад.