Мартин отличался дикой безалаберностью в вопросах охраны, и Анжелика это хорошо знала. Если во времена Фридриха в королевских покоях охранялась каждая щель, то Мартин ставил столько гвардейцев, чтобы те не мешали ему самому отлучаться куда угодно и когда угодно. Поэтому, проникнуть в спальню короля Анжелике, которая бывала там уже много раз, не составило особого труда. Глубоко вздохнув, она принялась оглядываться в поисках того, что могло скрывать тайник или намекать на местоположение завещания.
Мартин встретился с Дорицким тогда и там, где была условлена эта встреча. Они поздоровались, обменялись репликами о здоровье и погоде… И тут Мартин понял, что не может рассказать ему про Анжелику. И в то же время, Дорицкий стоял, ждал и смотрел на него… И нужно было хоть как-то объяснить, зачем он его позвал. Потому Мартин решил зайти издалека.
– Вы так давно во дворце, наверняка знаете всё и обо всех, – сказал Мартин и тут же понял, что фразу построил неудачно.
Дорицкий вежливо улыбнулся.
– Если и так, то я не привык разносить сплетни, Ваше Величество.
– Мне не нужны сплетни о других. Я только хотел спросить, что говорят обо мне.
Дорицкий внимательно смотрел на наследника, так, что по его лицу невозможно было прочитать что бы то ни было.
– Говорят о том, с кем я провожу время по ночам! – с напором продолжил Мартин, начиная злиться на себя за то, что затеял эту беседу.
– Вы о виконтессе Кауниц-Добрянской? – спросил Дорицкий всё с тем же нечитаемым выражением лица.
Мартин понял, что это конец. Слова матери были правдой. Сердце бешено билось в груди. Всё, во что он верил, было ложью. Все слова, все признания и обещания, всё потеряло смысл…
– Верно, я говорю о ней, – Мартин заставил себя говорить спокойно, хотя в груди всё клокотало от ярости. Он чувствовал себя преданным и в это мгновение ни капли не сомневался, что всё было подстроено. «Случайная встреча в лесу…» – от этой горькой мысли ему самому стало смешно. Конечно же, в этой встрече не было ничего случайного! Он был далёк от придворных методов и дворцовых интриг, но кое-что, всё-таки, понимал.
«Анжелике нужно было удержаться при дворе», – Мартин удивился тому, как легко сложилась в голове эта мысль. – «Она понимала, что после смерти короля станет никому не нужна. Ну, или, как минимум, сильно потеряет в статусе. Понимала, что я не оставлю рядом ту, кто занял место моей матери. И решила подстраховаться. Наверное, она понимала, что сильно рискует… Илюмин, вот почему она сразу бросилась мне в объятья! Знала, что другого шанса не будет, что нужно спешить! И ведь она даже не пыталась ничего скрывать! Давила на жалость, и, в то же время, смеялась мне в лицо, говорила, как глупы мужчины, когда видят слабость!»
Больше всего Мартину сейчас хотелось ударить себя по лбу и, желательно, побольнее. Но, первой ошибки ему хватило, чтобы понять: дворец – не место для открытого проявления чувств. Внутри всё заледенело, и уже почти что спокойно он спросил:
– Вы хорошо её знаете, Ваше Сиятельство?
– Да как вам сказать… – Дорицкий сделал вид, что задумался. – Пожалуй, виконтессу толком не знает никто. Очень хитрая, знаете ли, девушка. У неё десять масок, и что под ними… остаётся только гадать.
Мартин задумчиво смотрел на Дорицкого, пытаясь решить насколько можно ему доверять.
– Как по-вашему, чего она от меня ждёт? – спросил он наконец, решив, что не обязан будет следовать советам, которые сейчас получит.
– Вы… имеете в виду, что она предпочитает в области… ухаживаний? – глаза Дорицкого сверкнули любопытством, он, как будто бы, очень хотел дать рекомендации на эту тему, но Мартин его перебил:
– Да нет же! Что ей от меня нужно, вот я о чём?
– Так ведь… – Дорицкий развёл руками. – Всем известно, Ваше Высочество, что нужно таким людям. Становиться женой, растить детей, она не хочет, управлять поместьем… Как вам сказать, это не для неё. Вот и ищет лёгких побед. Подарков, титулов, влияния, славы… Я полагаю, любые ухаживания подобного рода придутся ей по вкусу.
Мартин скрипнул зубами, но заставил себя никак иначе не проявить вспыхнувшей ярости.
– Всё так просто?
– А как по-другому? Ваше Величество, да вы не расстраивайтесь… Виконтесса очень красива, немудрено, что вам захотелось принять её предложение разделить постель. Или она сыграла с вами в древнюю, как мир, игру? Изобразила из себя жертву и позволила себя загнать? В любом случае, не советую вам обманываться, инициатива исходила с её стороны, даже если вам показалось наоборот.
Мартину никак не показалось. Та первая ночь, которая, как он думал, их объединила, до сих пор вспоминалась как сон. Никто не был первым, и уж конечно, никто никого не загонял, все их движения сливались в единую симфонию, в которой каждый следовал партии, написанной судьбой.
«Или всего лишь девчонкой, куда более опытной, чем я».
Мартин понял, что в сердце разливается пустота. А Дорицкий, почему-то, посмотрел на часы.