19-й гвардейский корпус сосредоточился юго-восточнее города Ауце и начал подготовку к наступлению. В первом эшелоне должны были идти 22-я и 56-я, во втором — 65-я дивизии. Атака намечалась с утра 23 октября, но непредвиденный случай поломал нам все планы. И все случилось по вине уже знакомого нам полковника Анатолия Ивановича Колобутина, с его чрезмерным оптимизмом.
С утра 22 октября артиллерия 56-й и 22-й дивизий начала в обычном режиме пристрелку целей перед намеченной на завтра артиллерийской подготовкой.
Комдив Колобутин после обеда, будучи в превосходном настроении, вышел на свой наблюдательный пункт и начал следить за разрывами снарядов и мин. Режим пристрелки показался ему скучным, и он, несмотря на возражения начальника артиллерии дивизии, приказал вести пристрелку «чуть-чуть веселее».
Увеличенный темп стрельбы насторожил немцев, а когда несколько мин упало в первую траншею, то уцелевшие гитлеровцы выскочили из нее и побежали ко второй. Разведрота 254-го гвардейского Матросовского полка решила воспользоваться этим и, дружно поднявшись, бросилась вперед, захватила небольшой участок траншеи, взяла пленных.
В это время на всем фронте корпуса на передовой было только два полка: Матросовский — в полосе 56-й дивизии и 62-й гвардейский полк — в полосе 22-й дивизии. Остальные находились в лесу, в семи — десяти километрах от фронта, готовясь к наступлению. Колобутин, заметив, что разведрота захватила первую траншею, дал Матросовскому полку команду «Вперед!».
Матросовцы, стремительно ринувшись на врага, захватили и вторую траншею, продвинулись на два с половиной — три километра. Но из третьей траншеи, на опушке леса, немцы встретили полк организованным огнем и остановили его. Та же участь постигла и левофланговый батальон 62-го гвардейского полка, который из чувства локтя тоже поднялся за матросовцами.
Услышав интенсивную стрельбу и приказав начальнику штаба выяснить причину, я помчался на свой наблюдательный пункт. Прибыл туда, когда немецкая пехота и танки уже отрезали матросовцев и часть 62-го полка. Нужно было задержать противника, не дать ему проникнуть в глубину наших боевых порядков, что и было сделано при помощи артиллерии корпуса и дивизии, часть которой, к счастью, стояла на огневых позициях.
Результат всей этой истории был неприятный. Он повлиял на последующие события самым невыгодным для нас образом. Мы раскрыли противнику свое сосредоточение на этом направлении и замысел предстоявшего наступления. Как говорится, направление оказалось скомпрометированным, и армия уже не могла наступать здесь, надо было перегруппировываться на новое направление. И наконец, чтобы выручить Матросовский полк и его соседей, мы были вынуждены ввести в бой всю 56-ю и часть 22-й дивизии.
Колобутина пришлось от должности отстранить. Вместо него назначили полковника Бойко — лучшего начальника штаба дивизии. Грамотный, хороший организатор, уравновешенный человек, Бойко, по нашему мнению, являлся прекрасным кандидатом на должность командира дивизии. Когда мы забирали Бойко у Андрющенко, тот чуть не плакал.
— Что я буду без него делать?..
Горе Андрющенко было понятным: жаль отпускать начштаба, с которым сработался. Но мы и не подозревали тогда, к каким последствиям приведет это перемещение. У Андрющенко без Бойко все валилось из рук. А прекрасный начштаба Бойко не тянул на новой должности. Вскоре он сам стал умолять вернуть его на прежнее место. Так и пришлось сделать. Он был назначен начальником штаба в другую дивизию. На штабной работе Бойко снова показал себя хорошо и позже не раз был повышен по службе.
27 октября армия, перегруппировавшись, начала наступление, нанеся главный удар восточнее Ауце. Наш корпус продвинулся на шесть километров, захватил сто семнадцать пленных из 329-й немецкой пехотной дивизии. А дальше начались тяжелые бои. Немцы бросили против правого фланга нашего корпуса свежую 12-ю танковую дивизию. Взятый вместе с другими пленными командир 1-й роты 5-го мотополка этой дивизии обер-лейтенант Шлиппер показал, что им передали приказ Гитлера удержать Курляндский полуостров во что бы то ни стало.
11 ноября энергичной атакой севернее Ауце мы прорвали новый оборонительный рубеж противника. Оборонявшаяся здесь 215-я немецкая пехотная дивизия понесла тяжелый урон. Гвардейцы уничтожили восемнадцать танков и самоходок, сто шестьдесят человек захватили в плен. Нам досталось пятнадцать орудий, пятьдесят пулеметов и много других трофеев.
22-я гвардейская, наступавшая на правом фланге корпуса, овладела высотой 126.5 и вместе с 65-й гвардейской захватила деревню Земгали, от которой остались одни развалины.
Командир 22-й гвардейской Василий Иванович Морозов перенес наблюдательный пункт на юго-западные скаты высоты, расположившись у ее подошвы, а мой наблюдательный пункт переместился к деревне.
Все шло как будто нормально. Ночью 22-я стала подтягивать артиллерию, минометы, самоходные орудия. А на рассвете фашисты перешли в контратаку и отбили высоту.
