Поначалу я ухмыляюсь, но постепенно мои брови хмурятся.
– Подожди, какие костюмы?
От догадки все мое нутро сжимается, и, как только я покрываюсь румянцем, лицо Ло начинает светиться. Ох, я просто ненавижу его.
– Нет, только не те, которые мы носили на Комик-коне.
Мой вульгарный наряд Икс‐23! И обтягивающий костюм Хеллиона, не менее откровенный. С той фотографии в рамке в спальне Ло.
– Если ты так рвешься на вечеринку, то вот мое условие.
Он вглядывается в меня, пытаясь понять, как сильно я этого хочу. Делаю глубокий вдох. Пожалуй, использую накидку или другую нелепую фигню, чтобы прикрыть обнаженку.
– Отлично. Заключаем сделку.
– Кажется, мы только этим и занимаемся.
Я полагаю, что да.
– Учитывай эти цифры, а не эти. – Мой наставник бросает на меня обеспокоенный взгляд. – Поняла?
Мои глаза расширяются.
– Я провалюсь. Снова.
Он постукивает ластиком карандаша по толстому учебнику экономики и смотрит на уравнения. Губы тьютора сжимаются в тонкую линию, поскольку он пытается сообразить, как же вдолбить знания в голову самой глупой девчонке во всем «Пенне». Я безнадежна. Спустя три дня ученических пыток в одиночку я задавила свою гордость и связалась с Коннором по электронной почте, умоляя его подтянуть меня.
Теперь в «экономическом» аду меня есть компания.
– Попробуй это, Лили.
Он пододвигает книгу ко мне и указывает на большой абзац. С кучей слов. Почему так много слов описывают ерунду, связанную с цифрами? Почему экономика не может выбрать что-то одно? Наличие в уравнениях и слов, и чисел вызывает у меня зубодробящую мигрень.
Спустя пять минут борьбы я раздраженно отшвыриваю карандаш.
– Клянусь, я такая тупая не специально. Знаю, ты, вероятно, хочешь, чтобы я попросила кого-то другого.
Коннор откидывается на спинку старого покосившегося библиотечного стула. Мы заперлись в крошечном кабинете с белой доской, длинным столом, светильником и одной стеклянной прозрачной стеной, напоминающей о существовании других живых людей. А прикол вот в чем: я могу во всю глотку орать от невыносимого разочарования, но моих криков не услышит никто, кроме Коннора.
Время идет, солнце близится к закату. Я, похоже, разрушила все планы моего репетитора на ужин и на вечернее времяпрепровождение. Порой я поглядываю на эти густые волнистые каштановые волосы и бездонные глаза цвета неба. Коннор входит в мой личный рейтинг «Парней-Которых-Я-Хотела-Бы-Поиметь» – то есть рейтинг, существовавший до того, как я вступила в моногамные отношения.
Воротник его темно-синего бушлата поднят, что является первым признаком крутизны. Честно говоря, я надеялась на ботана с прыщами и в очках. Кто бы точно меня не соблазнил.
– Как ты вообще узнала про меня? – заинтригованно спрашивает он. – Порекомендовал кто-то?
– Ты был указан как репетитор на сайте нашего факультета. Я просто выбрала самое крутое имя. Выбирала между тобой и Генри Эверклиром[8].
Я бы предпочла девушку-репетитора, но их в списках не было.
– Значит, ты остановилась на Конноре Кобальте, – весело улыбается он. – Коннор – не настоящее имя. Я Ричард.
– Ой. – Мои руки начинают покрываться пятнами. – Теперь все не так круто.
Я могла бы придумать какой-то содержательный или остроумный ответ. Но выбираю самый тупой из всех возможных.
– А какое у тебя полное имя?
Рядом с моим учебником лежит его телефон, на экране которого высвечивается текущее время. Я с опаской смотрю на часы, а Коннор следует за моим взглядом.
– Дополнительную плату я брать не стану.
Я определенно слышала подобную фразочку раньше. Мое лицо краснеет.
– Уже поздно, и я не хочу нарушать твои планы.
– Не парься, – говорит он со смехом, опуская стаканчик с кофе на стол. – Нет у меня никаких планов. Я на самом деле рад, что ты немного медлительна. Раньше я обучал первокурсников с хорошими баллами, а они щелкают все задачки за двадцать минут. Мне нужно много часов репетиторства для резюме. В «Уортоне»[9] программа «MBA»[10] построена на соперничестве, поэтому любая внеурочная деятельность помогает.
Я должна была обидеться на его слова, но истина в них есть. Экономика дается мне с большим трудом.
– Заниматься со мной – гиблое дело.
– Я лучший репетитор в Пенсильвании. Ставлю тысячу баксов, что, по крайней мере, добьюсь твоего допуска до экзамена.
Я зеваю. Что-то не верится.
– Это через два дня.
Он даже не моргнул.
– Значит, следующие сорок восемь часов мы будем зубрить. – Коннор смотрит на часы, берет свой кофе и делает глоток. – Ты так и не сказала своего полного имени. Оно точно не хуже, чем Коннор Кобальт.
Репетитор сверкает жемчужно-белой улыбкой – именно такие ослепляли меня, пока я училась в «Далтоне».
– Лили Кэллоуэй.
Его голова от удивления откидывается назад.
– Ты, случайно, не родственница Роуз Кэллоуэй?
– Сестра.
Он снова усмехается. Хотела бы я сказать ему, чтобы он остановился. После многих лет притворства и лжи ничто так не кричит о фальши, как чрезмерно усердные улыбки.
– Она борется за «Академический кубок» от имени Принстона, верно? Мы постоянно с ними соревнуемся. Роуз чертовски умная. Я удивлен, что ты не попросила ее подтянуть твои знания.
